Книга Тайный развод, страница 25 – Марина Латрина

Я долго стояла в прихожей, чувствуя, как внутри разрастается новое, незнакомое доселе чувство — не столько к Кириллу, сколько к самой себе: как я могла быть настолько слепа, чтобы не замечать очевидного? Сколько знаков я пропустила мимо, списывая на обычную дружескую заботу?

* * *

Оставшись наконец действительно одна — Тимур ещё не вернулся из Санкт-Петербурга, а Кирилл только что ушёл, оставив после себя ощущение полного хаоса в голове, — я опустилась на диван в гостиной и попыталась понять, что чувствую. Опустошение. Ярость. Странное, почти клиническое спокойствие.

Марина приехала через час после того, как я вернулась, — сама, без звонка, просто появилась на пороге с пакетом моих любимых булочек и решительным лицом человека, который не намерен уезжать, пока не выяснит всё до конца.

— Рассказывай, — сказала она, усаживаясь рядом со мной на диван. — Всё по порядку. Что там было в Санкт-Петербурге?

Я рассказала ей всё: про объятия на улице, про слова портье о свадьбе, про Аркадия Петровича и подписанные документы о разводе месяц назад.

— Он правда мне изменяет, Марина, — повторяла я. — Я видела всё своими глазами.

Марина слушала внимательно, изредка хмурясь, и где-то на середине моего рассказа к горлу подкатила новая волна тошноты, на этот раз такая сильная, что я едва успела добежать до ванной. Марина держала мои волосы, пока меня рвало, а потом, когда всё закончилось, усадила меня на край ванны и внимательно вгляделась в моё лицо.

— Ника, что с тобой? Ты белая как полотно.

— Не знаю, — я вытерла рот, чувствуя себя абсолютно разбитой. — Наверное, просто переутомление. Не спала толком неделю.

Марина молчала какое-то время, разглядывая меня с тем особым, сосредоточенным выражением, которое появлялось у неё, когда она собирала пазл из разрозненных деталей.

— Когда у тебя последний раз были эти дни? — спросила она вдруг.

Я замерла, пытаясь вспомнить, и с каждой секундой лицо моё, наверное, менялось всё сильнее.

— Этого не может быть, — сказала я, но голос предательски дрогнул. — Мы… мы предохранялись. Почти всегда.

— «Почти» — ключевое слово, — сказала Марина мягко, но твёрдо. — У тебя есть тесты в доме?

— Откуда? — я невесело усмехнулась.

— Тогда сиди здесь, — она уже надевала куртку. — Я в аптеку и обратно.

Она вернулась через пятнадцать минут и сунула мне тест прямо в руки, стоя за дверью туалета, пока я ждала результат, обхватив голову руками.

Две полоски.

Я вышла к ней с тестом в трясущихся руках, и она, увидев моё лицо, всё поняла без слов — обняла меня прямо там, в коридоре собственного дома, и держала так долго, пока я не перестала дрожать.

— Что бы ты ни решила, — сказала она, — я рядом. Что бы ни случилось дальше.

* * *

Уже позже, когда мы обе немного пришли в себя и сидели на кухне с чаем, я рассказала ей и про Кирилла — как он проводил меня до дома, как попытался поцеловать, что наговорил про месть и про то, что картина предназначалась мне.

— Знаешь, — сказала Марина медленно, — мне всегда казалось подозрительным, как он вокруг тебя вьётся. Слишком уж внимательный для просто друга семьи. Я просто не хотела говорить вслух, чтобы не показаться параноичкой.

— Что думаешь об этом? — спросила я, кутаясь в плед.

— Думаю, что он давно и, судя по всему, довольно нездорово в тебя влюблён, — сказала Марина прямо. — А ты сама что думаешь? Есть хоть малейший шанс, что...