Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 8 – Марина Латрина

— Ты в порядке? — тихо спросил Артём, заметив моё напряжение, пока мы поднимались по широкой лестнице делового центра.

— Просто отвыкла от таких мероприятий, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Раньше я постоянно на них была. Странно, как быстро отвыкаешь от собственной прежней жизни.

— Хочешь, уедем пораньше? — спросил он.

— Нет, — я покачала головой. — Ты столько работал ради этого открытия. Я останусь до конца.

Матвей остался дома с няней — надёжной женщиной, которую Артём проверил через несколько служб безопасности.

Максим Дорохов, оказавшийся крепким обаятельным мужчиной лет тридцати пяти с прямым, немного насмешливым взглядом, встретил нас у входа с распростёртыми объятиями для Артёма.

— Наконец-то познакомлюсь с этой знаменитой Вероникой, — сказал он, поворачиваясь ко мне с широкой улыбкой. — Артём все уши мне про тебя прожужжал, честное слово, я уже начал думать, что он её выдумал, чтобы...

Он осёкся на полуслове, вглядевшись в моё лицо внимательнее, и улыбка на мгновение застыла — я увидела, как в его глазах промелькнуло узнавание, быстро сменившееся неподдельным изумлением.

— Вероника? — переспросил он совсем другим тоном. — Вероника Важнова?

Я почувствовала, как земля на мгновение уходит из-под ног — я совсем забыла предупредить Артёма, что уже когда-то была знакома с Максимом в прошлой жизни, через Тимура.

— Уже нет, — сказала я тихо. — Теперь просто Соколова.

— Вы знакомы? — Артём удивлённо перевёл взгляд с меня на Максима.

— Шапочно, — сказала я. — Через Тимура, много лет назад.

Максим быстро взял себя в руки, и на его лице расцвела уже совсем другая, тёплая улыбка.

— Очень рад видеть тебя, — сказал он искренне. — И рад, что у тебя, судя по всему, всё в порядке. Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

Я потягивала шампанское, наблюдая за толпой хорошо одетых незнакомцев, обсуждающих какие-то тендеры и котировки, когда почувствовала, как по спине пробегает странный холодок. Я обернулась.

Тимур стоял в противоположном конце зала, и на его лице застыло выражение абсолютного, оглушительного шока — будто он увидел призрака.

Моё сердце пропустило удар, а затем застучало так часто и гулко, что мне казалось, будто его слышит весь зал. Два года — а он выглядел точно так же, разве что вокруг глаз появились морщинки, которых раньше не было, а в тёмных волосах пробилось несколько седых прядей на висках.

Странно, но за долю секунды, прежде чем я успела взять себя в руки, во мне вспыхнуло не то чувство, которое я ожидала испытать при этой встрече — не ярость, не отвращение, а что-то предательски похожее на радость узнавания, на тепло, которое три года назад согревало меня каждое утро за завтраком.

Я мгновенно возненавидела себя за эту вспышку, зарыла её глубоко, как закапывают что-то постыдное, и заставила лицо принять выражение вежливого равнодушия.

Он двинулся ко мне через зал, расталкивая гостей, и с каждым его шагом внутри меня разворачивалась целая буря — паника, желание бежать, желание остаться, гнев, застарелая тоска, всё одновременно, слоями, будто два года не притупили ни одно из этих чувств, а просто заморозили их, чтобы разморозить именно в этот момент.

— Вероника, — сказал он, остановившись напротив меня, и голос его дрожал. — Это правда ты?