Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 8 – Надежда Ковалёва

Лера остановилась на верхней ступеньке крыльца. Сначала она подумала, что ошиблась автомобилем: Воронский не мог всерьёз разбирать чужую машину без разрешения. Потом узнала маленькую царапину на бампере, полученную ещё прошлой зимой, и поняла, что ошибаться здесь не в чем.

— Максим, пожалуйста, скажи, что твоя машина просто очень похожа на мою.

Он отложил инструмент и вытер ладонь, прежде чем ответить. Вид у него был не виноватый, а сосредоточенный — такой же, как в тот день, когда он объяснял, почему нельзя войти в западное крыло.

— При торможении у тебя скрипело переднее колесо. Я проверил, и колодки оказались почти стёрты. Нужные привезли утром, пока ты была в галерее.

— Кто привёз?

— Мастер из сервиса. Я попросил подобрать комплект по модели.

Несколько секунд Лера пыталась понять, на какой именно стадии этой истории ей полагалось почувствовать благодарность. Изношенные колодки действительно были проблемой, и слишком хорошо было видно, что он не выдумал неисправность ради красивого жеста. Но решение снять колесо было принято ещё до того, как она вошла в дом. Получалось, в пятницу, когда она спокойно согласовывала смету в своём бюро, Максим уже устраивал обслуживание её автомобиля.

— Ты заказал детали для моей машины, пригласил человека и начал ремонт. А спросить меня тебе даже в голову не пришло?

— Я слышал этот звук в понедельник, а сегодня он стал сильнее. Дорога вниз скользкая, за мостом крутой поворот. Я не хотел, чтобы ты уехала с неисправными тормозами.

— Тогда нужно было позвонить. Я умею ездить в сервис, представляешь? Иногда даже сама записываюсь.

Пытаясь не сорваться на крик, Лера подошла к снятому колесу и взглянула на старую деталь, лежавшую в коробке. На металлической основе осталось совсем немного накладки. Довод был убедительный; раздражало, что Максим это знал и потому, похоже, не видел в собственном поступке ничего спорного. Он предложил закончить сборку и уже после поговорить. От этих слов стало ещё хуже: разговор опять отодвигался на то время, которое выбрал он.

В прежней жизни с Кириллом такие решения обычно начинались с мелочей. Он мог переставить встречу с заказчиком без предупреждения или отправить чертёж от своего имени, потому что так, по его словам, быстрее и удобнее. Лера годами спорила о каждой отдельной ситуации, пока однажды не выяснила, что спорить следовало о самом праве выбирать. Сейчас перед ней стоял совсем другой мужчина, рядом были настоящие изношенные колодки, и всё же знакомая беспомощность вернулась так быстро, что у неё заломило скулы.

— Не продолжай пока, — попросила она. — Мне нужно, чтобы ты сначала выслушал.

Максим выпрямился не сразу: машинально проверил, куда положил болты, и лишь потом встал. Её молчание, судя по всему, он принял за попытку придумать особенно язвительный ответ. Между тем Лера старалась говорить так, чтобы они не перешли к прежней ссоре о том, кто лучше разбирается в опасности.

Понедельник, 28 сентября 2026 года. 20:15.

К вечеру понедельника Лера успела сделать то, чего опасалась всю первую неделю: привыкнуть к звукам Вороново. Доска над входом в музыкальный салон поскрипывала, когда менялся ветер, под окном временами постукивала плохо закреплённая водосточная труба, а в дальней части холла часы по-прежнему стояли на 2:17. Из-за этого последнего обстоятельства доверие к дому оставалось условным, но работать стало проще. Она уже знала, какие двери разбухли от влаги, где нужно поднимать кабель, чтобы не споткнуться, и в какой комнате лучше ловит связь телефон.