Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 25 – Надежда Ковалёва

— Можешь остаться до утра? — попросила она, когда желание снова оказаться одной стало совсем невыносимым. — Мне не нужно ничего обсуждать. Просто побудь здесь.

Максим согласился без привычной попытки заранее всё предусмотреть. Он забрал с письменного стола книгу, но, прежде чем сесть, остановился возле широкой кровати; Лера поняла, что он ожидает от неё ещё какого-то решения, и раздражение вспыхнуло прежде, чем она успела подумать. В конце концов, они уже были близки, и почему теперь человеку требовалось письменное приглашение даже для того, чтобы лечь рядом? Однако он выбрал старое кресло у окна, набросил на колени плед и устроился так, будто собирался просидеть здесь всю ночь.

— Ты серьёзно? — спросила Лера, рассматривая его позу. — У тебя ноги до утра затекут. Кровать, между прочим, никто не отменял.

Максим признался, что услышал просьбу именно так: побыть поблизости, не заставляя её заботиться ещё и о том, что он может ожидать. Лера хотела назвать это чрезмерной предусмотрительностью, но вовремя заметила усталость на его лице. Он пришёл по первому крику, спросил, что ей нужно, и теперь пытался выполнить её просьбу в меру собственного понимания.

— Подушку хотя бы возьми из шкафа, — сказала она. — Я не собираюсь завтра отвечать за твой больной позвоночник перед советом директоров.

Среда, 21 октября 2026 года. 12:05.

К полудню стол в библиотеке снова оказался завален бумагами, хотя утром Лера потратила почти час, раскладывая материалы по папкам. Слева лежали планы западного крыла с отметками о раскрытых проходах, справа — копии актов консервации, а между ними Максим поставил два ноутбука. На одном были открыты старые выписки фонда Воронских, полученные после независимого запроса, на другом — таблица с номерами, переписанными Лерой с внутренней стенки шкафа в обгоревшем архиве. Цифры из 2002 и 2003 годов, прежде казавшиеся случайными пометками на дереве, начали складываться в последовательность операций.

Лера придвинула свой блокнот к краю стола, освобождая место для распечаток. В последние дни работа над зданием всё чаще требовала от неё разбираться в вещах, которыми она предпочла бы не заниматься: старых платежах, доверенностях, чужих полномочиях. Она умела читать смету и видеть, где завышена стоимость материалов; истории о движении денег между компаниями были территорией Максима. Но номера на шкафу обнаружила она, а значит, связь финансов с помещением могла оказаться важной и для обследования. Ей не хотелось снова услышать, что эта часть дела к проекту не относится.

Максим повернул к Лере распечатку и показал несколько переводов со счетов семейного фонда на фирмы, вскоре прекратившие существование. Часть платежей приходилась на аварийные работы после пожара, однако назначения были сформулированы настолько общо, что определить, какие суммы действительно пошли на восстановление дома, по выпискам не получалось. Лера придержала край листа, сверяясь с актами: сами по себе эти записи не доказывали хищения, ведь при срочном ремонте могли привлекать временных подрядчиков, а за двадцать три года бумаги терялись даже в аккуратных архивах. И всё же некоторые суммы перечислили уже после того, как указанные в актах работы считались завершёнными.