Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 12 – Надежда Ковалёва

Пятница, 2 октября 2026 года. 10:30.

На следующий день после обвала Лера проснулась с синяком на бедре и неприятным ощущением, будто вчерашнее падение всё ещё не закончилось. Во сне она снова стояла у разлома, только теперь не могла разглядеть лестницу, по которой нужно было уйти. К завтраку сон распался на несколько бессвязных образов, и можно было бы забыть о нём, если бы не другой, куда более настойчивый: губы Максима, его пыльная рубашка под её ладонью и совершенно неуместная радость в тот момент, когда они оба наконец оказались в безопасности.

Четверг она провела в бюро. Пришлось оформлять замечания к обследованию башни, согласовывать временное ограждение и объяснять подрядчикам, почему доступ на верхний этаж закрыт до вскрытия контрольных участков. Она подробно указала собственную ошибку в журнале происшествия; инженер добавил сведения о скрытом повреждении балки и рекомендации по проверке соседних пролетов. С такими бумагами было легче: строка «предварительный осмотр не даёт права нагружать настил» звучала сухо, но совершенно справедливо. Куда труднее оказалось написать Максиму обычное сообщение о том, что она добралась до города.

Она всё же написала вечером, приложив обновлённую схему. Ответ пришёл почти сразу: «Спасибо. Передам инженеру». Никакого вопроса о её бедре, никакой шутки про прибор, оставшийся под проломом, и уж тем более ни слова о поцелуе. Лера перечитала сообщение, сердито отложила телефон, а спустя минуту снова взяла его в руки. Она сама не любила людей, которые требуют расшифровывать каждую интонацию; теперь неожиданно обнаружила, что занимается именно этим.

В пятницу Вороново встретило её деловой тишиной. Во дворе стояла машина рабочих, у входа лежали защитные коврики для грязной обуви, а на лестнице в восточную башню установили временное ограждение. По распоряжению инженера опасный участок закрыли до инструментального обследования. Лера проверила крепления барьера, оставила рабочим уточнённый список помещений и поднялась в кабинет Максима с рулоном чертежей, которому за дорогу успела придать форму довольно убедительного оружия.

Дверь кабинета была приоткрыта. На столе лежали две папки, рядом стояла остывшая чашка кофе, а сам хозяин дома разговаривал по телефону о поставках металла для усиления перекрытий. Услышав её шаги, он кивнул в сторону свободного кресла и закончил разговор. Лера ещё минуту наблюдала, как он проставляет отметки в электронной ведомости. За всё время, что они были знакомы, она успела возненавидеть эту способность мгновенно возвращаться к таблицам, будто ничего больше в мире не заслуживало внимания.

— Я пришла обсудить башню, — начала она, положив чертежи на край стола. — Но сначала хочу выяснить, не случилось ли у тебя за последние два дня внезапной потери памяти.

На его скуле ещё оставался тонкий след от царапины; вчера, наверное, ему тоже не раз приходилось вспоминать лестницу. Однако он всерьёз спросил, какие документы она имеет в виду, и Лера почувствовала, как терпение окончательно заканчивается.

— Документы могут подождать. После среды ты разговариваешь со мной так, будто единственное, что между нами случилось, — это порча дорогостоящего дальномера. Мне не нужен отчёт по поцелую, Максим, но делать вид, что его не было, тоже не получается.