Книга Золушка в стиле вамп, страница 9 – Ирмата Арьяр

Принц выл и рвал лицо когтями, но светящаяся жидкость прожигала его плоть насквозь, до кости.

Золушка не стала добивать его. Она опустила фонарь и посмотрела в налитые кровью, ослепшие глаза Принца. И впервые за восемнадцать лет улыбнулась. Это была страшная, холодная улыбка человека, которому больше нечего терять.

— Знаешь, я всю жизнь боялась, но теперь мне все равно. Ты ничего не получишь! — прошептала она воющему, скребущему лицо вампиру. — Ты мертв и никуда не можешь войти без приглашения. И я догадываюсь, что в эту башню тебя пригласила моя мачеха, потому ты смог войти. Но я живая. У меня можно отнять свободу, но не волю. Я буду входить и выходить, куда захочу, а ты вынужден лгать и соблазнять, чтобы получить приглашение. Я могу увидеть солнце, а ты нет, даже если вернешь себе зрение. И когда-нибудь я вернусь сюда без приглашения, с серебряным мечом в руках, но не одна. Я больше никогда не буду одна.

— Ты моя! Ты не сможешь уйти. Не найдешь врата! — упрямо провыл Принц, на мгновение забыв о боли, потому что оказалось, что есть худшая боль — потерять ту, кого нашел впервые за сотни лет. Кто не подчинился его мороку, не купился за власть и его золото. Кому не нужна его хищная мертвая вечность.

— Смогу! — сказала Золушка. — Врата не где-то в твоем дворце, иначе ты бы привел меня к ним. В тебе столько гордыни, что ты не мог бы не показать их мне. Нет, я поняла главное: врата между миром живых и мертвых — только в живом сердце. Именно потому ты можешь войти в них только по приглашению. Я — не приглашаю.

Золушка развернулась и ушла, не оглядываясь на своего преследователя, едва не ставшего ее убийцей, захлопнула дверь. И просунула тыковку в дверную скобу.

— Спасибо, Фея. Не выпускай его до рассвета, пожалуйста.

Она спустилась по винтовой лестнице в трапезную, сдернула с окна штору и завернулась в нее, как в тогу.

В зале она прошла мимо мачехи-упыря и своих нерожденных, но существующих в мире мертвых сестер, только что вернувшихся с бала.

Значит, скоро рассвет...

— Ты куда это? — догнал ее скрипучий голос мачехи. — Так-то ты встречаешь свою хозяйку? И в каком ты виде? Не помытая, не одетая, в какой-то желтой гадости! Немедленно подойди!

Она и две её бледные дочери ждали, что Золушка упадёт им в ноги, моля о пощаде. Они ждали привычного цикла: унижение, работа, страх, голод. Они ждали, что договор снова удержит живую девчонку в клетке, к которой они уже подобрали ключ.

Золушка развернулась и подошла к ним. Медленно, нарочито-спокойно, не сводя с них взгляда. Полуобнаженная, пахнущая кровью, вкусная. В её руках не было оружия — только маленький отцовский узелок из рогожи, — но мачеха-упыриха вдруг попятилась, потому что увидела во взгляде падчерицы то, чего не видела там восемнадцать лет: отсутствие страха. А без страха в этом городе человек либо умирает первым, либо делается страшнее мёртвых.

Золушка обвела взглядом зал, увидела забытую в углу метлу и совок. Подошла и бросила опостылевшие орудия на каменный пол перед мачехой. Металл совка запел по мрамору, как колокол, возвещающий конец церковной службы.

— С этого момента, — сказала Золушка ровным голосом, — вы сами будете скоблить свои плиты и молоть костяную муку. Я больше не служу мёртвым.

— Ты не можешь уйти! — взвизгнула средняя сестра Грета, и зубы её клацнули, как капкан. — Договор! Тебя отдали нам!