Книга Золушка в стиле вамп, страница 1 – Ирмата Арьяр

В Городе Мертвых, где готические шпили царапали низкое, цвета застарелой гематомы небо, мачеха и две сводные сестры Золушки готовились к Балу Мертвых. Приближалась ночь накануне Дня всех святых, когда нечисть и нежить празднует свою вечную нежизнь.

Но это была особенная ночь, когда канун самайна выпадает на пятницу, когда Прекрасный и Бессмертный Принц по вековой традиции выбирает себе Вечную невесту (до следующего совпадения пятницы и самайна) и дарует ей вечную нежизнь.

Звучит красиво. А если попросту, — высший вампир кусает свежую (желательно — живую), совершеннолетнюю девственницу, не выпивая ее досуха, дает ей попробовать свою мертвую псевдо-кровь и совершает прочий взаимообмен между организмами.

Особняк мачехи стоял на пригорке, на окраине Города Мёртвых — необъятной, полной праха и страха столицы, где вместо уличных фонарей горели болотные огни на дорожных виселицах, где висельники служили указателями, где за каждой дверью, за каждым из забранных ажурной решёткой окон пряталось нечто, что существовать не должно, но существовало.

Живые находились здесь только в качестве жертв.

И тем не менее в этом городе жила Золушка. Живая. Теплая. Красивая и нежная, как рассвет.

Золушка была как раз девственницей, и ее совершеннолетие наступило сегодня. Ее кровь достаточно созрела, чтобы дать много силы, но еще оставалась свежим благоухающим деликатесом.

— Сегодня Прекрасный принц выбирает невесту. Ты не пойдёшь на бал, живым там нечего делать, а ты отвратительно живая и воняющая золой и потом! — прошипела мачеха, поправляя на шее старшей дочери ожерелье из крысиных позвонков. — Мы вернемся сразу после того, как Принц выберет невесту. Отметим в домашнем кругу избрание одной из моих девочек. Отмойся как следует к нашему возвращению, Золушка.

Мачеха была упырём — и не просто упырём, а древним, как этот город, существом, чьё лицо когда-то было прекрасным, а теперь походило на растянутую пергаментную маску, натянутую на череп.

Её дочери, Урсула и Грета, были бледными, как мел, худыми, как сабля, с волосами цвета плесени и ртами, наполненными двойным рядом игольчатых зубов. Они не были умершими, как их мать, потому что не были рожденными. Они произрастали в городе мертвых, как бледные поганки растут из тела грибницы, и никогда не видели настоящего солнца. В их телах текла слизь вместо крови, напрасно мачеха надеялась, что Прекрасный Принц выберет поганку.

В тот вечер Золушка, сидя на золе остывшего много лет назад очага, перебирала не пшено, а мышиные косточки. Не семечки, а крысиные коготки. Ее обычная работа. Из косточек она по приказу мачехи молола муку в ручной мельнице и делала лепешки на завтрак. Упырица ела их по утрам, макая в свежую кровь, добытую ночью. И Золушка предпочитала не знать, кто стал ее жертвой.

Потом девушка соскребала с каменных плит пола запёкшуюся кровь упириных трапез. Её пальцы были стёрты, колени болели от ледяного камня, но мачеха требовала идеальной чистоты.

Мёртвые любят свежатину, но не терпят грязи живых.

Чем питалась сама Золушка? Она сама предпочитала не думать об этом. Каждую ночь перед рассветом ее навещала Фея, как она сама себя называла, —древняя, высохшая ведьма с глазами цвета болотного газа. Старушка приносила корзинку с черствым хлебом, засохшим сыром, сушеные корешки и ягоды, из которых Золушка варила себе кашу, когда мачеха и сестры спали в своем склепе.