Книга Паук и Муха, страница 29 – Ольга Кори

Она застонала, когда тонкая паутинка прошлась по её затвердевшему соску. Арахней наблюдал за её реакцией, и в его глазах горело что-то первобытное.

— Ты можешь управлять ими? — прошептала она.

— Я могу чувствовать то, что чувствуешь ты, — ответил он, и одна из нитей скользнула ниже, туда, где она уже была влажной и горячей. — И я хочу, чтобы ты чувствовала меня везде.

Нити двигались в такт его дыханию — медленно, глубоко, проникая, лаская, дразня. Муха выгнулась, вцепившись в те, что держали её запястья. Ей казалось, что её тело превратилось в инструмент, а он играл на нём, извлекая звуки, которых она никогда не слышала.

— Пожалуйста, — попросила она.

— Что?

— Не останавливайся.

Он вошёл в неё, не спеша, но неумолимо. Муха выдохнула, чувствуя, как шёлк под спиной вибрирует в такт её сердцу.

— Ты здесь? — спросил он шёпотом.

— Здесь.

Они двигались в своём собственном ритме. Каждое движение рождало ответное, каждое дыхание смешивалось с другим.

Она содрогнулась всем телом и прижалась к нему крепче. Арахней застонал, уткнувшись лицом ей в плечо. Он замер на мгновение, а потом обмяк, уронив голову ей на грудь.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Они лежали в тишине, сплетённые, как две нити одной паутины. Шёлк вокруг них дышал, радуясь их соединению. Муха закрыла глаза, чувствуя себя в безопасности.

— Арахней?

— М?

— Сотки мне что-нибудь. На память о сегодняшней ночи.

Он усмехнулся и, не вставая, провёл рукой в воздухе. Из нитей, повинуясь его воле, сплелась маленькая фигурка — муха и паук, сплетённые в танце.

— Это тебе, — сказал он, протягивая амулет.

Она взяла его, прижала к губам и улыбнулась.

— Теперь я всегда буду с тобой, — прошептал он.

Они уснули, обнявшись, а шёлковый замок бережно укрыл их своей серебряной тьмой.

(Светлица. Полицейский участок Оса)

Последнюю ночь Жук не спал.

Рука, излеченная нитью Межени, неспешно пульсировала, будто отсчитывала секунды до свободы. Он сидел на деревянной скамье и смотрел на дверь.

Засов лязгнул ровно в шесть утра.

Капитан Ос вошёл без стука — высокий, тощий, в старательно выглаженном мундире.

— Итак, борец с нечистью, — проскрипел он. — Срок твоего ареста истёк.

Жук забрал вещи, отобранные при аресте, вышел из здания полицейского управления и побрёл по знакомой пыльной дороге, мимо заборов родной деревни. Туда, где возле леса ждала его избушка Мухи.

Он шёл и думал о том, что скоро всё решится.

«Он наверняка ещё там», — думал он. «Мерзкий паук. В её доме. Лежит на её постели. Смотрит на неё своими мерзкими глазами. А она перевязывает ему раны, разговаривает с ним…»

Жук попытался взять себя в руки. Он не имел права ревновать. Они с Мухой были уже сто лет знакомы, и всё это время Жук был для неё просто другом, братом, защитником. Но не мужчиной.

А этот… этот приполз из сумерек, весь раненый, несчастный, в серебряной крови, и она растаяла.

— Дура, — прошептал Жук. — Дура ты, Муха.

Со всех сторон из травы неслось громкое стрекотание Кузнечиков. Их длинные крылья трепетали, извлекая пронзительный скрежет. Но Жук ничего не слышал. Его знобило, хотя вокруг было лето. Холод шёл изнутри. От мыслей, от картин, которые рисовало воспалённое воображение: Муха и паук, обнявшись на её узкой кровати. Он перебирает её волосы. Она улыбается ему.