Книга В объятиях его одержимости, страница 100 – Нина Северова

— Почему ты проебал этот момент? Ведь в ЗАГСе должны были позвонить тебе, когда они появятся. Такой ведь уговор был, — беру кружку и ставлю на другой стол. Руки дрожат, пот стекает по спине, рубашка неприятно липнет.

— Они расписались в Котелково, а мы пасли ЗАГС здесь.

Смотрю на свидетельство и вижу посёлок. Действительно, Котелково. Блядь, какой же я тупой.

— Вань, я не знаю, что делать. Мы не можем ничего дельного собрать на Абаева, весь бизнес в рамках закона. То, что они с Батыром встречались и по поводу тебя общались — это только слова. Ни казахов, ни Тимура не повяжешь. Но есть нападение на тебя, можем использовать это, если напишешь заявление. Все остальные зацепки ни к чему не привели. Пацаны мои уже воют от переработок и пустых поисков непонятно чего.

Молчу. Мне нечего сказать. В груди дыра, которая пульсирует ненавистью. Я в очередной раз проиграл. В очередной раз оказался тем, кого не выбрали. Но с Ариной всё равно хочу поговорить, возможно она передумает? Или если он её заставил, то я заберу ее сразу. Она же пойдет со мной?

— А где она сейчас? — спрашиваю.

Лёша достает телефон из пиджака, набирает звонок.

— Доложи, где девушка сейчас? — кивает, — Понял, наблюдай. — отключается, — На даче у бабушки она. С мальчиком и женщиной.

— Понятно, — встаю.

— Ты куда? — у Лехи встревоженный взгляд.

— Надо проветрить голову, — выхожу.

Как дохожу до машины, не знаю. Не соображаю, всё перед глазами плывет. Хочу то ли плакать, то ли…

Еду к Арине на дачу. Знаю все адреса, где она бывает. Знаю вообще всё. И этого мало. Хочу залезть к ней в голову и понять мысли. Не может она сама хотеть быть с уродом, ну не может!

Доезжаю быстро, наверное, даже штраф поймал. Но плевать. Хочу увидеть ее. Выхожу из машины, в нос ударяет запах шашлыка. Подхожу к калитке, стучу.

— Тимур? — Арина спрашивает из дома. Выглядывает. Видит меня и бледнеет.

— Привет, я приехал поговорить, — на Арине зелёный сарафан с открытыми плечами. Волосы собраны в пучок. Такая домашняя и такая… не моя. Мне больно.

— Ваня, тебе лучше уехать, — подходит ближе.

— Вы поженились вчера, — зачем утверждаю?

— Да. Ты ведь не поздравить приехал?

— Приехал узнать, почему всё так получилось. Почему ты стала Абаевой, а не Дрёмовой? — кладу руки на деревянную калитку и понимаю, что доски выглядят как решетки. А я по ту сторону от жизни, от нее.

— Ваня, я тебе ещё в колонии сказала, что между нами ничего быть не может. Ты мне никогда не нравился как мужчина и я никогда не хотела с тобой быть. Я уверена, ты встретишь своего человека и будешь счастлив, но… Это буду не я, — во взгляде жалость. Тошнит.

— А если я хочу быть именно с тобой, Арина, что тогда? Не нужна мне другая женщина! — сжимаю кулаки. — Почему ты выбрала зэка? Убийцу этого? Он тебя запугал? Скажи, девочка. Если он принудил тебя, то поедем со мной и всё будет хорошо, обещаю тебе, — тяну руки к ее лицу и она делает шаг назад.

— По той же причине, по которой ты не можешь отступить. Тимур меня не принуждает, повторяю ещё раз. Я люблю его, Ваня. И теперь мы женаты. Один раз и на всю жизнь. Пожалуйста, перестань это всё. Ты делаешь больно себе, в первую очередь. И ты знаешь, на что способен Тимур. Прошу тебя, оставь меня в покое и уезжай.

От этих слов я перестаю дышать. Больно, очень больно. Я люблю его. Любит его. Не меня. Снова не меня.