Книга В объятиях его одержимости, страница 97 – Нина Северова

— Там есть ЗАГС, договорись, чтобы меня и Арину расписали без ее участия. Сегодня.

— Что такое, Абай? — хрипло смеётся, — Не терпится окольцевать свою девчонку?

Блядь как же хочется врезать ему по морде. Сжимаю кулаки, казах это замечает и улыбается ещё шире. Арина — моё слабое место, да, он знает.

— И почему без ее участия? Ты ведь помнишь, что я должен Арине? При всем уважении, Абай, если ты принуждаешь её, не помогу, — смотрит. Держусь из последних сил, блядь. Ревность поднимается, что он говорит о ней.

— Потому что Дрёмов знает дату настоящей росписи и какой-то замес устроит. Фактов нет, но чуйка не обманывает. Он пасёт меня со следаком, дело мне все никак пришить не могут. Но подозреваю, что какую-то херню устроят, чтобы я сделал то, что им надо. Тогда и повяжут. Доебаться к делам не могут, всё в законе. Поэтому надо нас расписать, чтобы Арина в безопасности была. От него. И вообще, — дыхание перехватывает. Ненавижу Дрёмова. Не будь его, так и жили бы спокойно. Какого хера присосался к моей женщине, почти жене.

Казах молчит. Думает. Мне бы радоваться с одной стороны, что у Арины такой товарищ есть. Не знаешь как жизнь повернется, какие проблемы будут. Такие люди, как Батыр отдают долги честно и наверняка. Если бы Арина попросила у него защиты, он бы спрятал ее так, что ни одна крыса не нашла. Но мысль, что она может быть с кем-то рядом, кроме меня, пусть даже не в смысле отношений — это разрывает. Только моя, во всем, чего бы это не касалось.

— Паспорта взял? — спрашивает.

Киваю.

— Поехали, — встаёт.

* * *

Смотрю на свидетельство о регистрации брака. Абаева Арина Александровна. Жена. Моя жена. Официально. Навсегда. Открываю паспорта, перепроверяю в сотый раз печати. Всё правильно, как и должно быть. Теперь я официально муж. Её муж. Моей девочки.

Но почему в груди такое ебаное чувство? Да, без нее, ничего не сказал. Но так надо, для её безопасности же. Дрёмов только с виду нормальный, но в голове у него фарш. Совсем обезумел и я ожидаю любого исхода ситуации.

— Когда скажешь Арине? — Миша смотрит на бумажку в моих руках.

— Не знаю.

— Но сказать всё равно надо.

— Знаю.

— Чё морда кислая? Ты не рад разве? Твоя она теперь, госпожа Абаева. Всё как ты хотел.

— Да не так я хотел, блядь, — бью кулаком по панели. В машине тихий гул мотора, который бесит. Всё раздражает, разнесу сейчас что-нибудь. Чувство вины перед Ариной накрывает. Поступил как урод, но вынужденно.

— Всё уляжется и свозишь жену на моря, жопы погреете и ребенка заделаешь ей, — лыбится.

— Захлопнись, — мысли о детях разъедают. Какой из меня отец? Хочу, но боюсь. Они же чистые, а я по уши в дерьме, никогда не отмыться.

* * *

Возвращаемся на дачу уже к полуночи. Арина как уволилась, стала больше времени проводить с бабушкой и крестником. Нравится наблюдать за ней. Любит Кирилла как родного сына, заботится, разговоры правильные ведёт. Алёна тоже периодически поглядывает на них и улыбается. Семья.

Заходим во двор, на улице никого. Мангал не поправил, ладно, завтра. Свет горит только на кухне.

— Вы сегодня поздно, — Арина с порога обнимает меня за талию.

— Дела были, — целую в висок. Пахнет вкусно, не жрал целый день.

— Кушать будете?

— Будем, — Миша отвечает за меня, проходит дальше к раковине. — Алёна спит?