Книга В объятиях его жестокости, страница 49 – Нина Северова

— Как? – глажу по мощной шее, чувствую как он напряжен. Его прямота пугает, но и вызывает тяжесть внизу живота.

— Когда я в шаге от очередного срыва. Не хочу, – ведёт носом по шее и выдыхает прямо в ухо. Мурашки сразу накрывают. – Больно сделать.

Батыр ложится рядом и его взгляд напоминает душевнобольного человека. Зрачки расширены и будто двигаются в замедленном режиме. Может показаться, что он употребляет наркотики, но я знаю, что это не так.

— Ну, не делай больно. Ты ведь можешь по-другому, – кладу руку ему на живот.

Молчит, смотрит в потолок.

— Могу. Вопрос в другом, хочу ли я? – отвечает через время. Не понимаю.

— Хочешь сделать мне больно? – переспрашиваю.

— Нет. Другим, – вздыхает.

— Когда делаешь больно другим, это ведь возвращается. Как бумеранг, – провожу рукой по груди, сердце бьётся как молоток.

— Поэтому я и такой, сладкая. Ловлю бумеранги.

Можно подразумевать, что это говорит его совесть? Есть ли она у него вообще?

Я ничего не отвечаю. Какое-то время мы просто лежим, а потом я поддаюсь желанию и сажусь сверху на Батыра. Он смотрит словно сквозь туман, но зрачки расширяются от этой позы.

— Не сейчас, Ксюша, – хрипит. А я упираюсь локтями вокруг его головы. Батыр ведёт руками по талии, а потом так сильно сжимает ягодицы, что у меня слезятся глаза. – Что будешь делать, если зверя разбудишь?

— Целовать, – касаюсь губами носа, оставляю поцелуи на щеках. Провожу языком по сухим губам и собираю привкус сигарет. Батыр рычит, стонет, открывает рот и поддается.

Целоваться с Батыром – это балансировать между острой болью и сильным возбуждением. Он поглощает собой, подчиняет, хотя ведущая роль сейчас – у меня. Но его энергетика такая тяжёлая, что я чувствую себя «снизу».

— Ксю-ша, – хватает меня за волосы и оттягивает голову назад. – Я же их всех растерзаю.

— Кого? – шея затекает в таком положении, но Батыр не отпускает.

— Всех, – тянет на себя, оставляет очередной засос на ключице.

— Зачем? Можно же… – переворачивает нас и нависает. Давит пальцами на скулы.

— Нельзя. Тогда мы будем далеко друг от друга. Я, либо в земле, либо за проволокой, – от этих слов у меня стынет кровь в жилах. – Но ты сама всё делаешь так, чтобы я сам всех порешал. Выгрыз себе право на жизнь.

Чем больше Батыр говорит, тем сильнее меня вгоняет в панику.

— Батыр, – зову, но он давит ладонью на губы.

— Молчи, ни звука. Целовать тебя хочу, Ксю-ша. Дай мне это,пожалуйста. Чтобы забыться. В тебе. Чтобы нихрена не помнить, – практически умоляет.

Грудь разрывается от странных чувств. Мне жалко Батыра, ему плохо. Что-то происходит, чего я не хочу знать. Предчувствие, что это связано с его делами. Сейчас он такой уязвимый, что это пугает.

Батыр наваливается на меня, держит за шею и вторгается карающим поцелуем. Кусает, я чувствую привкус крови. Губы горят, пальцы сжимают стальные плечи. Он точно животное. Неуправляемый. Но как будто прямо сейчас…

Мой.

— Ты уверен, что мне надо ехать с вами? – Ксюша стоит по щиколотку в воде. Ей идёт море. На пляже она прямо другая становится, более спокойная. Её волосы так красиво развиваются на ветру, улыбаюсь.

— Уверен, – сажусь на землю. Через плавки чувствую какой песок горячий, но вставать не хочется. Долго ли я ещё смогу вот так сидеть? И смотреть на неё.