Книга В объятиях его жестокости, страница 37 – Нина Северова

— Я была ребенком и там, – он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Как обычно, когда не хватает воздуха и кости хрустят. Проводит носом по шее, останавливается у виска.

— Даже не вздумай за это оправдываться. Поехали, море тебя ждёт, – кусает за подбородок и мы идём к машине.

Асылжан уже сидит за рулём, затягивается и выпускает дым в окно. Дарины нет.

— А где она? – спрашиваю у Батыра.

— Здесь останется, будет долг отрабатывать, – спокойно отвечает.

— В смысле? Какой долг?

— За тебя, Ксю-ша. Считай, бумеранг прилетел.

Поворачиваю голову в сторону кафе, Дарину за руку ведёт мужчина. Они останавливаются у фуры и он пропускает её вперёд. Девушка смотрит в нашу сторону и я вижу слезы. Дальнобойщик толкает её вперёд и она скрывается в кабине.

— Батыр, не надо, – хватаю его за руку.

— Тебе может и не надо. А девочке этой, – тыкает пальцем мне в плечо, – Маленькой и беззащитной, очень надо. У таких ситуаций нет срока давности, сладкая. Всех накажу, кто с тобой плохо обращался. Садись, – открывает заднюю дверь.

Залезаю и закашливаюсь от запаха сигарет. В душе странное чувство. Я ненавижу насилие, но как будто сейчас чувствую, что… справедливость восторжествовала.

Ксюша опять засыпает на мне и я ловлю непривычные ощущения. Расслабляюсь как будто. Голова хоть и торкает, но с Ксюшей как-то спокойно становится.

Хотя тупая шутка Дарины меня вообще вывела из равновесия. Я общался с детдомовскими. Когда пацаном был и сейчас среди моих ребят много оттуда. Но никто не рассказывал такой лютой дичи. Одно дело, когда пацаны грызутся за силу или авторитет, но когда толпой над девкой издеваются, это как вообще?

И молчала бы, что она в этом участвовала. Но видимо слишком хотела с Асылжаном задержаться, ему вообще плевать, кого трахать. Теперь понятно, почему Ксюша так напрягалась рядом с Дариной. Ну, вопрос решен. Мне вообще не жаль, никакого сострадания таким людям.

Идея с морем спонтанно родилась. Арина мне целый список рекомендаций дала, как Ксюшу выхаживать, что дальше делать. И сказала, что ей бы погреть жопу на песке. А почему бы и нет. Сами тоже пропиздимся и дела решим заодно. Иногда связи надо налаживать в неформальных местах. Поэтому и решил встретиться в Анапе с Юрой Крестом.

Крест – старое погоняло, ещё с начала девяностых. Юра носит на груди огромный золотой крест, тяжестью как кирпич. Нихрена он не религиозный, просто могильщиком был одно время. А потом стал тем, к кому обращаются, чтобы поставить на чьей-то жизни крест. Забавно, конечно. Но мужик он не простой, на кривой кобыле не подъедешь. Вот и пришлось уважение проявить, чтобы решить пару вопросов.

— Двадцать километров и Анапа, – Асылжан опять закуривает и я пинаю ногой его кресло. – Я не курил уже час, – бухтит.

— Потерпишь.

Асылжан кривит морду, выбрасывает сигарету в окно и нервно бросает пачку на пассажирское сиденье. Знаю, что Ксюша не любит запах сигарет, меня он тоже кумарит. Так что будем сводить к минимуму, чтобы она не дышала этим дерьмом. Да и после того, как она сказала про запах каждого человека, резануло меня. Это всё такое… Личное и интимное.

— Приехали? – Ксюша поднимается и сонно на меня смотрит. Милаха. Волосы совсем растрепались.

— Почти, – сжимаю ее колено.