Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 109 – Людмила Мартова

Крупные изделия лежали в отдельных ящиках. Так кладоискатели обнаружили еще один пузатый серебряный самовар, с краником, крышечкой, конфоркой. Все его детали были завернуты отдельно и сияли первозданным блеском, ни на йоту не потемнев за годы хранения. Хоть сейчас накрывай на стол. Среди предметов было много тех, которыми никогда не пользовались. Позолота внутри чашек сверкала ровным зеркалом.

Горелов вытащил еще одну братину. Монументальную, серебряную.

— Это для чего? – спросил он.

— Традиционный славянский сосуд для подачи алкогольных напитков, – пояснила Лена. – Видишь, специальная резная перекладина? На нее ставили чарки.

— Боже мой, какая прелесть! – Татьяна достала из очередного ящика стеклянную пудреницу с серебряной крышкой и хранящейся внутри легкой и пушистой пуховкой. Через стекло на ней виднелись даже остатки пудры, видимо, принадлежащей Варваре Павловне Токменевой, рано скончавшейся от тоски по мужу матери Елизаветы Никаноровой. – А вот еще, смотрите, щетки для одежды. Все с серебряными ручками.

Все собравшиеся в комнате прекрасно понимали, что любой из найденных предметов был уникален, но вместе они представляли собой фактически исторический срез конца Российской империи.

Гавриил Леонтьев, понимая, к чему идет история, спрятал фамильное серебро в надежде пережить смутные времена и думая, что привычная жизнь вернется на круги своя. Кончится революционная кутерьма – он достанет серебро, протрет его мягкой тряпочкой и сможет пользоваться. Или продать.

Основная часть предметов была изготовлена из старинного серебра восемьдесят четвертой пробы, которую еще называли царской. Сегодня изделия с такой пробой можно встретить только у антикваров. К концу пятого часа разбора ящиков, который продолжался, несмотря на то что на дворе уже стояла глубокая ночь, сыщики обнаружили и золото, и даже платину. Из нее были изготовлены две заколки для волос.

— Господи, страшно представить, сколько это стоит… – вздохнула Татьяна.

— Сколько бы ни стоило, но все это Никиты, – упрямо сказал Горелов. – Ну, и других его родственников по отцу. Никто из нас не может на это претендовать, потому что это не клад. Как мы уже установили.

— Да не собираюсь я ни на что претендовать, – успокоила его Татьяна.

— Государство явно соберется, – мрачно бросила Лена. – Несомненно, что все это – объекты культурного наследия, и на то, чтобы выкупить все это добро у законных собственников, никаких денег у государства не хватит. Проще будет доказать, что им ничего не положено.

— Кстати, возможно, это даже выгодно, – медленно проговорил Горелов.

Лена непонимающе посмотрела на него:

— Почему?

— Если государство будет настаивать, что это именно клад, а наследники Токменевых не имеют на него права, то двадцать пять процентов достанется Татьяне, как владелице дома, и двадцать пять – нам троим в равных долях, как нашедшим клад. Мы все, разумеется, отдадим всё Нине, потому что так будет справедливо. И она с сыном получит половину. Если же признавать право наследования, то у отца Владимира Невского была еще старшая сестра, а еще, уйдя от Марии Николаевны, он снова женился, и в том браке тоже наверняка были дети. Так что в этом случае доля каждого наследника будет значительно меньше пятидесяти процентов.