Книга Цветочный детектив, страница 50 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

Выводы были неутешительными. Она дура, и еще какая. И если ее в конце концов посадят, то правильно сделают.

Забылась она только к утру, но выспаться не удалось.

В шесть утра позвонил Ашот Керимович.

— Вставай! – объявил он деловитым тоном. – Свет дали. Магазин надо открыть в десять.

Соня хотела сказать, что она не в состоянии даже думать о том, чтобы вернуться в «Цветочный рай», но произнесла совершенно другое:

— Простите, Ашот Керимович.

— Да ладно. Не кайся. В полиции сказали, что ты помогла серьезное преступление раскрыть и жизнь сотруднику правоохранительных органов спасла.

— Я? Раскрыть?

— Ну да. Так что штрафовать тебя за потерю товара не буду. Радуйся.

— Я радуюсь.

— Ну так давай, беги на работу.

Хотя магазин открыли только после обеда, покупатели пошли косяком, и Соня успела устать по-настоящему.

До закрытия она уже считала минуты. Так хотелось спать. Просто ужасно!

Без пяти десять зашел последний покупатель.

— Добрый вечер, София.

Она оглянулась, и сердце провалилось в желудок.

Значит, все‐таки ее арестуют.

Спасибо, хоть один пришел. Без сопровождения. Только бы без наручников обошлось.

— Здравствуйте, старший лейтенант Березин.

— Меня вообще‐то Толик зовут. И мы, кажется, вчера на «ты» перешли.

Соня посмотрела с подозрением. Это у них заход такой?

— Ты какие цветы любишь?

— В горшках которые, – растерянно ответила Соня. – А что с головой?

— Да ничего страшного, – с энтузиазмом стал врать сбежавший из госпиталя Березин. – Нож по касательной прошел. Полоснул только. Заштопали и сказали, что к строевой годен.

— Быстро это у вас.

— У нас да, быстро. Так почему в горшках? Только не говори «потому».

— Потому что в горшках живые.

— Ладно. Тогда давай в горшке. Какой самый красивый?

— Азалию возьми. Вот эту, с алыми цветами.

— Пробивай и держи. Это тебе.

Соня взяла тяжеленький горшок.

— Может, прогуляемся? – почесав затылок, предложил Березин. – Погода хорошая. По пути расскажу, чем закончилось дело.

— Ну и куда я пойду с горшком?

— Вот я и говорю: с горшком домой надо идти. У тебя кофе настоящий есть?

— Есть, – растерянно ответила она.

— Тогда тортик за мной.

— Что у тебя на плече, дорогая? – Не по моде тонко выщипанные брови соседки Аллы поднялись над глазами коромыслами. – Татуировка?

— Цветок, – отреагировала на ее изумление улыбкой Вероника.

— Какой цветок?! Господи! С ума все посходили! Видела бы тебя сейчас твоя покойная мать! – чуть презрительно возмутилась Алла. – Что бы она сказала?

— А что бы она сказала?

Вероника рассеянно собирала вещи на работу – белая чистая майка, яркий передник, тонкие брючки. Ее смена сегодня была вечерней. И к возмущенной болтовне соседки Аллы она плохо прислушивалась.

Вообще‐то возраст ее соседки давно перевалил «за». Когда уже по имени мало кто называет. И ей уместнее было бы отзываться на имя с отчеством. Ну, или на тетю Аллу. Или даже на бабу Аллу. Но соседка упорно требовала называть ее именно Аллой.

— Не хочу прибавлять себе этим возраста, – улыбалась она лукаво.

От улыбки кожа вокруг ее ярких карих глаз собиралась множеством морщинок, а бесцветные губы разъезжались неправильной линией. У Аллы в позапрошлом году случился микроинсульт, и улыбка стала кривобокой. Но никакое нездоровье не смогло убить в ней женщину. Аллочка скрупулезно следила за собой. Каждое летнее утро на улицу – свежее платье. Прическа. Перед выходом непременно макияж.