Книга Цветочный детектив, страница 47 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— Один человек умер, а другого убили, – раздался в трубке дрожащий голос.

— Что? – подскочил на стуле Березин.

— Приезжайте в гаражи на Речной. Пожалуйста.

Старший лейтенант даже не понял, женский или мальчишеский голос у звонившего. Настолько сиплым и тихим он был.

— Попил кофейку? – ехидно осведомился Крикунов.

— Не очень‐то веселись, – поднимаясь со стула, ответил Березин. – Со мной поедешь. Там целых два трупа.

Когда к гаражам прибыла опергруппа в полном составе, то есть с криминалистом и другими узкими специалистами, Березин усадил почти невменяемую Соню в машину и повез в магазин, куда еще раньше тоже выехали оперативники. По дороге ему сообщили, что Стас Панин хоть и плох, но жив. Соня даже заплакала от счастья.

— Все равно парню срок светит, и немалый, – заметил старший лейтенант.

— Пусть. Главное, что живой, – утирая слезы, прошептала Соня.

Березин поглядел на нее и ничего не сказал.

Труп Лики уже увезли, но запах все еще стоял в душном помещении.

— Проветрить можно? – спросил у Сони Березин.

— Только когда кондиционер заработает.

— Да, славно тут у вас в магазине, – скривился Березин, расстегивая пуговицу на рубашке.

— Цветочный рай.

Березин взглянул недоуменно. Соня уточнила:

— Так магазин называется.

— Понятно, – ответил Березин, попутно отметив, что свидетельница ему попалась очень красивая, хоть и бледная.

Впрочем, то, что только свидетельница, еще требуется доказать.

— Надо ехать в отдел. Я должен снять с вас показания.

Кивнув, Соня молча пошла к выходу.

Соображала она очень плохо. Ей даже казалось, что она вообще ничего не сможет рассказать связно, но как только старший лейтенант усадил ее на стул и включил диктофон, что‐то изменилось. Словно в голове повернули какой‐то рычаг, и слова хлынули потоком.

Она рассказала все с самого начала, то есть с того, как однажды утром законный муж объявил, что уходит от нее к молоденькой – на шесть лет моложе ее – девушке.

Старший лейтенант слушал, не перебивая, и что‐то отмечал в блокноте.

На Соню смотрел так, словно сочувствует и понимает. Ей сразу же вспомнилась байка про злого и доброго полицейского.

Если этот добрый, то, значит, будет и злой.

Она даже оглянулась в поиске того, второго, но в кабинете они были вдвоем.

Понемногу Соня успокоилась, и когда старший лейтенант спросил, разглядела ли она тех двоих, что приходили к Панину, закрыла глаза и честно попыталась восстановить картину, увиденную в гаражном кооперативе.

Сначала перед ней предстала спина охранника и только через какое‐то время перед мысленным взором всплыли лица тех мужчин.

— Один высокий, рыжие волосы, широкое лицо, красное и потное. Нос короткий, глаз под нависшими веками почти не видно, брови кустистые, почти белые, из одежды футболка черная, джинсы обычные, синие. Второй пониже, черноволосый и нерусский, но на таджика не похож. Лицо узкое и какое‐то корявое, наверное, следы от прыщей остались. Одет во все черное, только не в джинсы, а в штаны спортивные.

Соня открыла глаза и сказала удивленно:

— Надо же. Мне казалось, я их не разглядела, а получается, что отлично разглядела.

— Фоторобот составить поможете?

— Наверное, да.

Вместе они пошли в комнату, где пожилой мужчина, усадив ее рядом с собой, стал из нарисованных бровей, глаз и носов составлять человеческое лицо.