Книга Шепот кружевных берез, страница 30 – Людмила Мартова

— Так ведь убили его, отца-то, – пояснила Сильвестровна, когда я задал вопрос, что она имеет в виду. – Вот твоя мамаша померла летом?

— Да, в июле, – кивнул я, внутренне помертвев от ужасающей информации.

— Ну вот, а муж Машки погиб в конце августа. Он же в Чечне служил, муж-то. Уж как она убивалась, как плакала. А год прошел, и начал к ней другой хаживать. Тоже военный. То ли служил он с ее мужем вместе, то ли что еще. Только сейчас уезжают они. Учебный год заканчивают и уезжают.

— Куда уезжают? – спросил я.

Все это время я втайне надеялся, что тетя Маша выполнит свое обещание. И вот сейчас эта надежда рухнула окончательно. Она не приехала за мной сразу, потому что похоронила мужа и осталась с ребенком одна. Куда ей было брать еще одного. А сейчас она снова вышла замуж и навсегда уезжает из Тулы. Мышонка она, разумеется, берет с собой, а про меня даже не вспомнит больше никогда.

От неизбывного горя у меня защипало глаза. Нет, гордый Волк не мог расплакаться перед Сильвестровной, поэтому я сделал максимально возможный независимый вид и помчался в магазин. Когда я расплачивался за покупки, у меня сильно тряслись руки. Подумав, я вместо положенной мне шоколадки купил у продавщицы пачку сигарет, самых дешевых, и коробок спичек, соврав, что меня попросил об этом отец. То ли врал я убедительно, то ли ей было все равно, но сигареты и спички мне продали, и я суну их в карман.

Мои друзья по детдому, разумеется, курили, а я, хоть и пробовал вместе со всеми, но так и не пристрастился к этому делу. Мне не нравился вкус дешевых папирос, и першение в горле тоже не прельщало, да и сухость во рту. Но сейчас я был полон решимости покурить, чтобы сбросить копившееся внутри напряжение.

Вернувшись во двор, я вручил Сильвестровне пакет с ее продуктами.

— Зайдем ко мне, я тебя покормлю. Ты ж голодный, поди? – спросила меня добрая старушка.

Я покачал головой. Есть мне не хотелось, к тому же время, отведенное Лесником, подходило к концу, а я вдруг понял, что должен напоследок увидеть Марию Сергеевну и посмотреть ей в глаза.

— Нет, у меня дела, – сказал я независимым голосом.

— Ну иди-иди, – вздохнула Сильвестровна.

Я зашел в знакомый до мелочей подъезд, поднялся на третий, самый верхний этаж, позвонил в звонок. Дверь открылась, на пороге стояла тетя Маша, и я, сам не ожидая от себя такого, вдруг шагнул вперед, уткнулся ей в живот и отчаянно заревел.

— Малыш? – спросила она с недоверчивым узнаванием. – Ты как здесь? Господи, вырос-то как. Заходи, заходи, сейчас будем чай с пирожными пить.

Да, бабушка Сильвестровна говорила, что они отправляли Мышонка за пирожными. В отличие о матери, он совершенно мне не обрадовался. Дернул плечом, мол, проходи. Пока Мария Сергеевна накрывала на стол на кухне, мы расположились в его комнате, где на кровати сиротливо валялась скрипка. Оба молчали.

— Уезжаете? – спросил я, чтобы нарушить это тягостное молчание.

— Да. Через две недели, как школа закончится.

— Куда? – Мысль, что я больше никогда их не увижу, показалась мне совершенно дикой.

Той идеальной семьи, что я придумал пять лет назад, уже не было, да и вообще, возможно, она существовала только в моем воображении, но я по-прежнему считал ее своей.

— На Дальний Восток. Глушь несусветная. Какой-то маленький гарнизон в ста километрах от человеческого жилья. Этого туда переводят командиром части.