Книга Шепот кружевных берез, страница 132 – Людмила Мартова

После позорного увольнения он не испытывал ничего, кроме презрения к системе. Он не считал себя виноватым из-за того, что сказал правду. Это система предпочла комфортную ложь и наказала его за честность, что лишний раз доказывало: мир полон лицемеров, прикрывающихся этикой, лишь бы не смотреть в глаза реальности.

Он был уверен, что они уволили его, потому что испугались. Увидели, что он другой, что он не играет по их правилам, и не смогли это вынести. Их страх был лучшим доказательством его силы. Дмитрий Крайнев испытывал холодную ярость от того, что его снова отвергли, выбросили на обочину жизни, теперь профессиональной. Что ж, мир его не принял, значит, мир будет наказан.

Он взял стратегическую паузу, продиктованную холодным расчетом и изменившимися обстоятельствами. Он только что потерял работу, причем с позорной формулировкой. Он не мог осуществить новое наказание, потому что находился под колпаком. Медицинское сообщество представляет собой слишком узкий круг, слухи в нем расходятся быстро. Любой подозрительный инцидент, любая смерть рядом с ним – и его прошлое в психбольнице всплывет, свяжется с настоящим. Он станет первым подозреваемым по умолчанию.

Нет, Дмитрий Крайнев не боялся тюрьмы в обычном смысле этого слова. Он не мог себе позволить потерять контроль над ситуацией. Сесть в камеру означало бы, что система победила, а этого он допустить не мог. С новой работой решилось быстро, помог старый друг-враг Володька Мещерский.

Тот, как оказалось, за последние годы поднялся, смог заработать бабла, возомнил себя крутым бизнесменом, а еще ему не давали покоя лавры мецената, поэтому, сдуру, Мещерский решил выкупить с аукциона здание и земли бывшего детдома и открыть там санаторий. Этот санаторий Рощин и возглавил, переехав из города в дом своих приемных родителей, который к тому времени полностью перестроил, вытравив крайневский дух, от которого остались лишь несколько фотографий.

Вся его ненависть концентрировалась на одном человеке – Владимире Мещерском, с которым они теперь, по злой иронии судьбы, поменялись ролями. Когда-то граф Рощин из милосердия взял на работу обнищавшего князя Мещерского, и вот теперь, полтора века спустя, потомок Мещерского обеспечил средствами к существованию потомка Рощина. Какая насмешка!

Открытая рана зудела, требуя справедливости, однако Дмитрий по-прежнему не торопился. Он переосмысливал свой метод наказания. Убивать Мещерского он не хотел. Смерть – это мгновение, а вот страдание может длиться годами. Он размышлял, как заставить Мещерского страдать. Зачем убивать, если можно смотреть, как человек уничтожает себя сам? Надо только стать катализатором его распада. Что ж, это будет длинная и красивая шахматная партия, где каждый ход просчитан, а каждая жертва на доске неслучайна.

Лиза, Елизавета Королева, чуть было не сломала весь этот хитрый план. Ради нее Дмитрий Крайнев практически забыл о мести. Он впервые в жизни влюбился и был готов сделать все, чтобы заполучить миниатюрную красавицу с кудряшками в свою безраздельную собственность. Интерес подогревало и то обстоятельство, что Мещерский влюбился тоже. Обойти его. Обскакать на повороте, отнять женщину, которую тот любит, было высшей степенью мести.

Он никак не ожидал, что Лиза, умная, тонкая, все понимающая Лиза, тоже выберет не его. Когда Дмитрий понял, кто она, то ужаснулся глубине ее нравственного падения. Лиза искренне полюбила человека, который, как она считала, виновен в гибели ее родных. Она мучилась от того, что совершает предательство, но ничего не могла поделать со своей страстью. Она сама рассказала об этом Крайневу, как психиатру поведала, поделилась тяжестью, что носила в душе.