Книга Со льдом, страница 9 – Ивар Лёкке

Дальше Мортен читать не стал, наткнувшись глазами на фразу «Чушь собачья!», написанную на полях напротив выкладок научного светила.

Он невольно улыбнулся, почему-то сразу подумав о Майе.

Под фотографиями и протоколами обследования места убийства закономерно обнаружилась папка с характеристиками на убитую. Ничего примечательного в личном деле Лины Мортен не увидел. Обычный неблагополучный подросток. Пропускала школу, сбегала из дома, несколько раз попадала в поле зрения полиции у магазина алкогольных напитков с поддельными документами. Такие чаще всего и пропадают неизвестно где. А если и находятся, то вот так, случайно, каким-то любителем зимних походов с палаткой. Не потому, что кто-то их действительно ищет…

За чтением досье на опекунов и друзей Лины Мюре Мортен не заметил, как настал вечер. В Осло он привык определять время, бросая взгляд за окно, а в Скардвике снаружи царила одинаковая непроглядная темень. Заполярье, что тут скажешь. Он с содроганием представил, что будет через пару недель, когда солнце на два с лишним месяца и вовсе пропадет с горизонта.

От такого и правда недолго удариться в сектантство, шаманскими ритуалами разгоняя густой мрак.

Отложив папку и блокнот с заметками, Мортен потянулся, разминая затекшие плечи. Участок был темен и пуст. Одинокий желтый круг от настольной лампы на его рабочем столе остался единственным источником света. Компьютерные экраны не горели, кофеварка была выключена. Очевидно, что кто-то заходил, но Мортен, погруженный в работу, даже не заметил недолгого присутствия коллег.

А они не заметили его.

На стойке регистрации, положив голову на скрещенные руки, дремала девчонка в хиджабе. Он заметил выглядывавшие из-под ее ладони университетские конспекты и решил не будить уставшую студентку. Тем более что срочных задач не было. Необходимость вызвать такси или патрульную машину, чтобы доставить в отель припозднившегося следователя, Соренсен к таковым не относил.

Он тихо вернулся назад. В переговорной Мортен еще днем обратил внимание на удобный диван, где и решил устроиться до утра. Благо, пальто уже успело немного просохнуть. Будет чем укрыться.

Но даже так, с подушкой из свернутого свитера и пальто вместо одеяла, он долго не мог уснуть. Темнота, сгустившаяся вокруг, казалась слишком плотной, живой. Мортен не верил в мистику, но пульс никак не хотел успокаиваться.

«Сектанты, – вертелось в голове. – Жертвоприношения. Руна Хагалаз. “Переход”. “Разрушение”. Руки ровно раскинуты в стороны, внешний вид слишком опрятный для того, чтобы признать это чем-то кроме спланированного убийства. Но… Почему? Неужели и правда…»

Она лежала на озерном льду, настолько прозрачном, что он казался черным. В остекленевших глазах отражалось бескрайнее серое небо. Время от времени его застилали тени. Одна, вторая, третья…

Мортен, вмерзший в лед, наблюдал за ними с немым ужасом. Сектанты работали методично, приводя сцену преступления к тому виду, какой она предстала на снимках. Один раскладывал руки, другой поправлял одежду, аккуратно убирая под шапку спутанные светлые волосы.

Оба замерли, когда в руках третьего показался ритуальный нож.

— Хагалаз, – проскрипел нечеловеческий голос.

— Ендер ав-ден, скальде винтеррен, – вторило ему уже знакомое бормотание. Обернувшись, Соренсен увидел Олле, заунывно тянущего свою жутковатую песню.