Книга День, который не кончается, страница 82 – Галина Доронина

Моя мама живет в Ярославле, ей шестьдесят три, и она относится к разряду людей, которые переживают из-за того, что я, по ее мнению, недостаточно тепло одета в октябре. Если я скажу ей, что провела трое суток в лесу, где время остановилось, а потом меня вывела оттуда девушка-медиум, то у нее случится, в лучшем случае, гипертонический криз, в худшем – она сядет на ближайший поезд и примчится сюда, чтобы таскать меня по психиатрам.

Подруг у меня и до развода было немного, три, если быть точной. Ну а после развода стало и того меньше, потому что развод, как выяснилось, оказался отличным фильтром: одна подруга переметнулась к Глебу с Кристиной, потому что была его коллегой, вторая решила, что я слишком много жалуюсь, а у третьей вообще трое детей, и ей точно не до временных петель, она мне разве что марку подгузников посоветовать может или как собрать ребенка в первый класс. У нас с ней разные вселенные. В итоге звонить с рассказом о хрономите решительно некому.

Коллеги в архиве? Тут вообще без вариантов. Люди, с которыми я работаю бок о бок последние шесть лет, прекрасные люди с чувством юмора, но, если я приду к ним и скажу «слушайте, тут такое дело, я на днях застряла во временной петле», они мягко спросят, не хочу ли я взять больничный и сходить к неврологу. А если начну настаивать, то за неврологом последует психиатр.

Получается, я одна со всем этим. Так же, как была одна после развода.

Кофе сварился, я налила его в свою любимую кружку и сделала глоток. Вкусно. Дворник за окном продолжал мести листья. Я допила ароматный напиток и взглянула на часы. Пора было собираться на работу в архив.

В архиве все я работала над описью церковных актов пятнадцатого века. Документы требовалось датировать и вписать в общую систему. Работа кропотливая, тихая, требующая внимания к деталям, что позволяло выкинуть из головы все лишние мысли.

К обеду позвонили из музея, где готовили выставку к юбилею города. Им нужна была консультация по датировке нескольких берестяных грамот, которые откопали местные краеведы и все никак не могли решить, куда их пристроить. Я поехала, посмотрела, поставила примерные датировки по палеографическим признакам и поболтала с хранителем фондов.

Вечером провела лекцию для студентов истфака, спецкурс по вспомогательным историческим дисциплинам, которую я вела уже третий год по договору с университетом. Сегодня была моя любимая тема – датировка документов по косвенным признакам.

Я стояла перед аудиторией и рассказывала про то, как определить примерный возраст документа по типу переплета, по составу чернил и по особенностям орфографии характерным для определенного региона и эпохи.

— А теперь представьте, – сказала я, расхаживая перед доской, – что перед вами лежит документ, который выглядит как новый. Бумага не пожелтела, чернила не выцвели, он не истрепался. Но по всем косвенным признакам этот документ создан несколько десятилетий назад. Что вы будете делать?

Парень с первого ряда поднял руку:

— Буду проверять на подделку. Скорее всего это современная имитация под старину.

— Логично, – кивнула я. – А что если экспертиза подтвердит, что бумага и чернила действительно того периода, только не состарились?

В аудитории повисла пауза из разряда «препод, кажется, шутит, но не очень понятно как реагировать».