Книга Призраки Белого Мыса, страница 70 – Олеся Павлова

Лес встретил её запахом прелой хвои и мокрого мха. Май в Карелии был обманчивым: солнце пригревало, но земля ещё хранила зимнюю сырость, и ноги проваливались в рыжий ковёр прошлогодних иголок глубже, чем она ожидала. Вера шла медленно, привыкая к ходьбе, за время сидения в гостиной она отвыкла от движения. Мышцы ныли, сердце колотилось, но она не останавливалась.

Старуха описала место точно: Сухой овраг, куда солнце заглядывает только в полдень; три сосны с переплетёнными корнями на восточном склоне; под ними — камень, который теплее земли. Вера запомнила каждое слово. Она всегда хорошо запоминала слова — Павел шутил, что у неё память как у архивариуса.

Она нашла овраг через полтора часа. Он и правда был сухим — на дне не журчал ручей, только мох сочился влагой, если наступить на него ногой. Вера спустилась по склону, цепляясь за корни, и остановилась у трёх сосен. Деревья были старыми — кора в трещинах, ветви скручены ветром, но корни уходили глубоко в землю, переплетаясь так плотно, что между ними почти не оставалось просвета. В этом сплетении, полузасыпанный хвоей и сухими ветками, лежал камень.

Вера опустилась на колени и начала расчищать его руками. Ветки царапали ладони, мох набивался под ногти, но она не обращала внимания. Через несколько минут камень показался целиком — и она замерла.

Он был меньше, чем она ожидала: размером примерно с голову ребёнка. Гладкий, отполированный — не то водой, не то временем, не то чем-то ещё. Цвет его был не чёрным, а тёмно-серым, с едва заметными прожилками, которые при дневном свете казались просто узором. Но когда Вера коснулась его ладонью, она почувствовала тепло. Не нагретый солнцем камень — тёплый изнутри. Как печка, которую протопили утром, и к вечеру она ещё хранит жар. Она отдёрнула руку. Потом снова коснулась. Тепло было ровным, спокойным, почти убаюкивающим. Он не пугал её. Наоборот — от него исходило странное, необъяснимое чувство покоя. Как будто камень говорил ей: я здесь, я ждал тебя, всё будет хорошо.

Вера просидела рядом с ним, наверное, час. Она не молилась — она уже разучилась. Она просто сидела, положив ладонь на тёплый камень, и думала о том, что где-то там, за гранью, которую она собирается переступить, её ждут Паша и Митенька. Может быть. Если повезёт. Если старуха не ошиблась. Потом она поднялась, отряхнула юбку и пошла обратно. Камень был слишком тяжёлым, чтобы нести его в одиночку, — она вернётся за ним завтра с тележкой. Но теперь она знала: он существует. Он здесь. И до солнцестояния осталось чуть больше месяца.

22 июня 1914 года. Ночь.

Усадьба «Белый Мыс».

Вера спустилась в подвал, когда стемнело. Она ждала этой ночи с прошлого лета. Тогда, в июне тринадцатого, она только нашла камень и не решилась — слишком свежа была рана, слишком силён страх. Она уговорила себя подождать: следующий солнцеворот, через год. За этот год она высохла, как осенний лист, — ела через силу, спала урывками, разговаривала только с Марфой. Но камень был здесь. Она спускалась к нему каждую неделю — просто сидела рядом, положив ладонь на тёплую поверхность, и слушала, как он дышит. И ждала. Теперь ожидание кончилось.

Камень лежал на утоптанном земляном полу — тот самый, что она привезла на старой угольной тележке от Сухого оврага. Он был тяжёлым, неподъёмным, и тот путь занял у неё целый день, но она справилась. Она уже поняла, что может справиться с чем угодно, если не оставлять себе выбора.