Книга Призраки Белого Мыса, страница 18 – Олеся Павлова

Он поднялся, подошёл к шкафу и начал собираться. Рюкзак был тот же, с которым он спускался в тоннель пятнадцать лет назад. Лямка протёрлась до основы в том самом месте, где её перетирал ремень каски. Каску он оставил в раздевалке, когда писал заявление. А рюкзак зачем-то забрал. Как будто если выбросить всё сразу, то вместе с вещами исчезнет и последняя связь с тем, что случилось. Ивар не был суеверен, но некоторые вещи хранил. Он уложил термос, запасные батарейки, планшет в защитном чехле - чехол был исцарапан и потёрт, но менять его Ивар не собирался. Вещь работала, а остальное не имело значения. Свитер, смена белья, изолента. Он брал только то, что могло пригодиться, и ничего сверх. Руки двигались сами, без участия головы, тело помнило алгоритм сборов лучше, чем он сам. Уже закрывая рюкзак, он вдруг замер. Подошёл к двери и проверил замок. Дважды. Хотя точно помнил, что закрыл его, когда вошёл. Старая привычка - возвращаться и перепроверять, появившаяся после тоннеля, вместе со многими другими, и если уж шнурки он менять не собирался, то эту привычку ему навязали обстоятельства. Перед тем как лечь, он постоял у окна. За стеклом горели редкие окна, и в одном из них кто-то смотрел телевизор - по стене метались синие отблески. В кухне гудел холодильник, и гул этот походил на тот, что стоял в тоннеле перед появлением белого пятна. Ивар поймал себя на том, что вслушивается в него, пытаясь различить слова. Никаких слов, конечно, не было. Он выдохнул и заставил себя отвернуться.

Допил чай, вымыл кружку и поставил её на сушилку ручкой влево. Он не помнил, когда начал так делать. Кажется, после того случая в тоннеле: вдруг стало важно, чтобы вещи стояли на своих местах. Чтобы хоть что-то в этом мире было предсказуемо.

Лёг, закрыл глаза и приготовился к долгому ожиданию сна, он всегда засыпал трудно, с задержкой в несколько минут, за которые успевал прокрутить в голове всё, что случилось за день. Но сегодня мысли разбегались, как тараканы от света. Подвал усадьбы. Тоннель. Белое пятно в конце. Кравченко, который сказал: «Ты разве не слышишь?» - и пошёл в темноту, не оборачиваясь.

Ивар открыл глаза и уставился в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Он снова закрыл глаза и начал считать шаги, как тогда, когда стоял на границе невидимой черты, за которую так и не решился шагнуть. Раз, два, три... На пятнадцатом шаге он всё-таки провалился в дремоту, но даже там, на границе между сном и явью, в конце коридора стояла женщина в белом и перебирала жемчуг. Раз, два, три.

Просто ночь перед долгой дорогой. Просто тени, которые никогда не уходят до конца.

* * *

Артём вышел из издательства и тяжело вздохнул. В городе ему всегда было тесно - не телу, а чему-то внутри, что привыкло к простору. Он поднял воротник куртки и направился к своей «буханке», припаркованной у тротуара. Ехать обратно домой смысла не было: завтра выезжать затемно, а до озера два часа пути. Он набрал матери.

— Я в городе, - сказал он, когда она сняла трубку. - Завтра с утра выдвигаемся. Домой приеду, переночую.

— Отлично, давно не виделись, - ответила она. - Ключи у тебя есть?

Ключи были. От квартиры, которую отец получил от лесхоза ещё в девяностых. Тогда это было просто жильё на случай, если кто-то из детей поедет учиться в город. Никто не поехал - Лена была ещё мала, а Артём сразу после учебы ушёл в лесоохрану. Квартира стояла пустая, пока мать не переехала туда после того, как дочь пропала. Сказала: «Не могу там больше. Каждая вещь - про неё». Артём её понял. Сам он, наоборот, из леса уходить не захотел. Каждый справлялся как мог.