Онлайн книга «Призраки Белого Мыса»
|
Она захлопнула блокнот, поднялась и огляделась. Чай так и стыл на столе, нетронутый. Она выкинула лимон, чай вылила в раковину, сполоснула кружку и пошла в спальню собираться. В спальне она открыла шкаф и достала старый рюкзак с потёртой молнией. Он был неудобный, с кривой спинкой, но рука привыкла к нему. Она начала кидать вещи - не методично, как Ивар, а вперемешку, руководствуясь внутренним списком, который никогда не записывала, но всегда помнила. Тёплые носки - даже летом, потому что в Карелии ночи холодные. Диктофон и запасные батарейки, она всегда боялась, что диктофон сдохнет в самый неподходящий момент, хотя такого не случалось ни разу. Карта с полустёртыми карандашными пометками. Фотография матери - та самая, с финским хутором, - вложенная между страницами блокнота. Ульяна не смотрела на неё, просто проверила, что фотография лежит на месте. Она застегнула рюкзак, поставила его у двери и пошла умываться. В ванной плеснула в лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные, под ними залегли тени. Спать хотелось невыносимо, но она знала, что, едва ляжет, мысли о завтрашнем дне разгонят любой сон. Она всё равно легла. Выключила торшер, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. За окном шумел дождь, и в его ровном шорохе ей слышалось что-то знакомое - особый ритм, как будто кто-то далеко-далеко перебирал жемчуг. Раз, два, три. Она закрыла глаза и не заметила, как уснула. * * * Ивар задержался у двери, придерживая её плечом, пока снимал ботинки. Левый шнурок опять развязался, тот самый, который он уже трижды затягивал сегодня. Надо бы выбросить и взять новые, но рука не поднималась: эти шнурки ещё с Метростроя, с последней смены, когда бригадир Кравченко хлопнул его по плечу и сказал: «Бергс, ты как хочешь, а я сегодня пораньше свалю, у дочки утренник». Он тогда ответил что-то дежурное, кажется, «давай, только завтра с тебя проходка». Завтра не наступило. Шнурки остались. В квартире было темно, и Ивар не стал включать свет. Прошёл на кухню, ориентируясь по едва заметному прямоугольнику окна, и вдруг на секунду потерял ориентацию. Вот только что пол был внизу, а стена слева, и вдруг внутреннее ощущение перевернулось: пол стал потолком, стена - пустотой, и он висит в этой пустоте, как в том тоннеле, где компас сошёл с ума. Он зажмурился, вдохнул, выдохнул, открыл глаза. Пол был на месте. Так бывало уже не раз, и врачи только разводили руками. Ивар знал, что это не пройдёт, он просто научился ждать, пока мир вернётся в рамки. Чайник загудел почти сразу - Ивар залил воду ещё утром, по привычке, которую привила мать: уходя, оставляй полный, вечером будет быстрее. Мать давно переехала обратно в Латвию, а привычка осталась. Как и многие другие, которые он не собирался искоренять. Пока вода закипала, он достал из шкафа жестяную банку с мятой. Банка была старая, ещё с рижским орнаментом по бокам, когда-то бабушка присылала в таких печенье. Теперь в ней хранилась мята, которую он покупал в аптеке на углу. Он заварил чай и сел за стол, подперев голову рукой. Перед ним лежал планшет со схемой усадьбы, которую скинул Глеб. Ивар вёл пальцем по линиям - прихожая, гостиная, лестница, - пока не дошёл до подвала. Палец замер. Подвал на схеме был обозначен пунктиром, словно тот, кто чертил, сам не был уверен, что он там есть. Ивар обвёл его красным, поставил знак вопроса и отодвинул планшет. Но даже когда тот погас, красный кружок ещё несколько секунд стоял перед глазами - как ожог на сетчатке. |