Книга Туманные души, страница 41 – Олеся Павлова

Впереди была граница, финская сторона. Он не ждал от неё чуда и не строил иллюзий. Но там он сможет сам решать, что ему делать дальше, снова стать человеком, который распоряжается собой, а не тем, кого могут уничтожить в любой момент по чужой воле. Это право жить свою жизнь, которого его лишили, возвращалось к нему. И он намерен был его использовать.

Он потерял счёт дням. Еды почти не было, но голод, поселившийся в нём ещё в лагере, стал привычным, как старая боль. Он ел ягоды, грибы, молодые побеги - всё, что попадалось на глаза. Лес не менялся, всё те же сосны, тот же мох, те же туманы по низинам. Иногда ему казалось, что он идёт по кругу, но он запрещал себе об этом думать. «До границы осталось немного», - говорил он себе, хотя понятия не имел, сколько именно. Просто шёл на север, потому что больше идти было некуда.

Озеро возникло перед ним внезапно. Лес расступился, и он увидел чёрную, гладкую воду, неподвижную, как зеркало, в которое никто не смотрит. День был ясный, безветренный, но над водой, от края до края, висел туман. Плотный, белёсый, неподвижный. Михаил остановился и долго смотрел, пытаясь понять, что его смущает. Он не был похож на утреннюю дымку, не редел в лучах солнца. Просто стоял стеной, хотя низины вокруг были чистые. Что-то в этом зрелище было неправильное, но он уже давно не доверял своим ощущениям. Потом махнул рукой: какая разница? Ему нужно на ту сторону, где-то там, за лесами, граница.

Он пошёл вдоль берега, надеясь обогнуть озеро. Но туман вдруг качнулся ему навстречу. Без ветра, без звука, он просто сдвинулся с места и перекрыл путь. Михаил отступил в сторону, белая стена снова оказалась перед ним. Он развернулся, чтобы уйти в лес, но сзади тоже стоял туман. Мгла обступила его мягко и неотвратимо, и от неё пахло холодом, лежалой шерстью и чем-то ещё, чему он не знал названия. «Ладно, - подумал он, чувствуя, как внутри что-то сжимается, но уже не от страха, а от усталости. - Значит, пусть будет так». Он выдохнул и шагнул вперёд, в самую гущу. Туман сомкнулся за его спиной, и мир исчез.

Сентябрь 2024 года. Лагерь у озера Берестовое

Ночь после неудачной попытки молитвы выдалась по-особенному тихой. Туман стоял у кромки воды плотной стеной, и пульс внутри него, до этого едва заметный, теперь был виден отчётливо. Мерное, медленное свечение, которое не походило ни на одно природное явление. Оно то разгоралось, то затухало, словно дышало в такт чему-то живому, что пряталось в самой глубине белёсой мглы.

Дежурили Глеб и Ульяна. Они сидели у костра, говорили мало, но это молчание было не напряжённым, а скорее усталым. После того как молитва не сработала, Ульяна долго перечитывала дневник Кристиана, но за час до полуночи отложила его и просто смотрела в огонь. Глеб сидел напротив и время от времени поглядывал на озеро. Ему не нравилась эта тишина. Она была неправильной, давила на уши, заставляя прислушиваться к каждому шороху, и от этого ожидания внутри всё сжималось в тугой узел.

Ульяна подбросила в костёр ещё одну ветку. Пламя вспыхнуло ярче, осветив её лицо - усталое, но спокойное. За последние месяцы она сильно изменилась. Исчезла та дерзкая журналистка, которая врывалась в архивы и требовала ответов. Теперь перед Глебом сидела женщина, которая потеряла мать, потом потеряла способность писать от руки, но всё равно продолжала идти вперёд. Она посмотрела на свои руки, те самые, которые больше не могли выводить буквы. Пальцы чуть заметно дрожали. Глеб заметил это и набрал в телефоне: «Ты как?» Ульяна прочитала, пожала плечами.