Книга Во чреве кита, страница 88 – Даниель Краус

Голосовая складка. Должно быть, это она.

Джею нужно завести голосовую складку в выдыхательный канал. Но это механизм, с которым он не знает, как обращаться. Он толкает хрящ в форме чайной чашки. Он двигается. Это единственная часть гортани, которая двигается. Джей катит его к рту. Ничего. Чёрт возьми, ничего. Его рука выскальзывает из слизи. Он задыхается, метается в поисках ручки, пять громких хлопков, потом снова находит её и впивается ногтями.

На этот раз Джей тянет ручку хряща к брюху кита.

И слышит тихое хлопанье — словно парус, пойманный порывом ветра.

А если это звук голосовой складки, втянутой в трахею?

Джей крутит ручку сильнее.

— Дыши!

Глотка сужается, когда кит вдыхает.

- Да! Выдохни! Выдохни!

Кит подчиняется. Восьмая струя из дыхалового отверстия — как мокрый динамит.

Через гортань, мембраны, хрящ и собственную руку Джей чувствует вибрацию.

Где-то голосовая складка хлопает громче — как флаг в сильном шторме.

Пока не сменяется другим звуком.

— Если эти яхтсмены любят шампанское, — думает Джей, — то их стаканы только что разлетелись вдребезги.

Словно вой койота, но менее неистовый; словно напев волка в реверсе, не скорбный, а полный надежды, крик, в котором больше воздуха и песка, чем земли и шерсти, дугообразный звук сирены, высокий тон, поднимающийся всё выше и выше, едва улавливаемый разорванными барабанными перепонками Джея. Сравнения бессильны. Тонкое резиновое колесо, скребущее по плитке? Воздух, вырывающийся из растянутого шарика? Это — чистая, умоляющая скорбь.

Не за самого кита, а за досадную преграду в его горле.

Кит плачет.

Так же, как Джей. Способность, о которой вспомнили после долгого периода бездействия.

Голосовые складки гудят так, как не гудели с тех пор, когда этот гигант был детенышем. Гудение настолько сильное, что онемели пальцы Джея и сжался в комок мешок с мраморными шариками на его опухшем запястье. Свежая кровь хлещет ему в лицо, проникает в гидрокостюм, обливает тело.

И всё же Джей в восторге, потому что старый кит в восторге. На несколько секунд — подарок: он снова молод.

Крик, пронзающий носовую область кита, обрывается. Плач самого Джея тоже стихает. Уши пульсируют, из них вытекает кровь — часть его, большая часть чужая. Но с поверхности он слышит то, что хочет услышать: ничего. Веселье лодочников закончилось.

Они в шоке от крика, который ни один кашалот не мог бы издать. Человеческие голоса доносятся один за другим, испуганные, обеспокоенные. Может, они замечают кровь в воде. Они сообщат об этом, вызовут береговую охрану — Джей не слышит, как они это делают, но, конечно же, они это сделают!

Он смеется — от недоверия, от триумфа — его собственные голосовые связки вибрируют.

Ему не мешает эта боль, совсем не мешает.

Джей снова сжимает хрящ, всё ещё смеясь, возможно, рыдая.

— Сделай это ещё раз! Выдохни ещё раз!

Джей чувствует, как лёгкие снова расширяются.

Затем: красная вспышка. Красная, потому что Джей по-прежнему крепко зажмурил глаза. Поэтому он не видит солнечного света, когда пасть кита стремительно открывается. Но он слышит, как рыбы с плюхом попадают внутрь, и чувствует, как они ударяются о его тело — их общий вес напоминает человеческий. У Джея и так с самого начала был паршивый захват. С такими странно скрученными руками надежды действительно нет.