Книга Во чреве кита, страница 80 – Даниель Краус

Провал здесь гораздо хуже, чем какое-нибудь безобидное падение в воду. Если кит почувствует в своём пищеводе то, что он сочтёт пищей, он инстинктивно проглотит, горло широко раскроется, а мышцы затянут Джея обратно в желудок. Он будет слишком слаб, чтобы сделать ещё одну попытку, прежде чем у него закончится воздух. У него есть только один шанс.

Он должен действовать безупречно. И осторожно. И быстро.

Как это сделать, когда водная горка, по которой ты карабкаешься, живая? Горло дрожит. Колеблется. Дразнит точки опоры для рук, ускользает из-под ног. Но это ещё не самое страшное. Джей знает из информации, переданной Миттом по внутренней связи на борту «Слипа, - что киты наполняют лёгкие воздухом, когда приближаются к поверхности, готовясь выпустить струю из своих ноздрей. Горло проходит прямо между лёгкими; Джей знает это, потому что он чувствует, как два органа размером с рояль раздуваются, сжимая его всё сильнее.

Плечи сжаты внутрь. Локти соприкасаются. Ногти впиваются. Пальцы ног вгрызаются глубоко. Джей — скалолаз, лазающий без страховки, в «бутылочном горлышке. - Потихоньку. Дыши, как во сне. Он проталкивается вверх сквозь рыхлые ткани. Как почечный камень через уретру. У него получается. У него получается.

Пока всё не пошло наперекосяк сразу.

Свет Перифиллы погас.

Джею стало холодно в зное горла.

— Нет.

Оно умерло? Желе умерло у него на руках? Он встряхивает левую руку.

— Проснись. Проснись!

О, чёрт. О, чёрт.

Джей ничего не видит. Не видит точек опоры для рук и ног.

Слишком напуган, чтобы пошевелиться. Звук обрушивается на него. БАУМ, БАУМ, БАУМ — гигантский кулак сердца, стучащий прямо под кожей Джея, каждый удар вырывает пальцы рук и ног Джея из скользкой ткани. Джей отталкивается всеми четырьмя конечностями, представляя себя человеческим репейником. Ему нужно зацепиться. Ему нужно удержаться.

Потом боль — судорога.

О, черт. О, черт.

Мышцы его левой стопы словно прикованы к средневековой дыбе, растянуты до предела, твёрдые, как стальной трос. Если Джей отпустит эту опору, ему конец. Но ему нужно растянуть стопу, покрутить её, помассировать — всё то, чему его научил Митт. Митт… постой… куда делся голос Митта? Неужели его папа и кит тоже погибли только что, а туша поднимается вверх лишь за счёт инерции? Нет, пожалуйста, нет, он не может быть здесь один, не при таких звуках ударов и толчков, при этой боли, словно кто-то высекает сухожилия.

Джей снова и снова бьёт головой о горло, пытаясь отвлечься от мучений.

Кричит в регулятор.

И задыхается. Капли воды. Воздух у него нечистый. Он дышит «мокрым, - как говорят дайверы; у него «протечка внутрь, - как говорят дайверы. Но что дайверы говорят о диагностике этой херни, когда ты зажатый внутри горла кашалота? Он не может заново закрепить загубник, не может прочистить выпускной клапан, не может затянуть диафрагму второй ступени — ничего из этого.

С последним ударом головы Джей зарывается лицом в ткань, в это горячее, пульсирующее место, где можно спрятаться. Он чувствует привкус железа. Слизистая оболочка кита. Обнаруживает, что его губы приоткрыты. Он понимает, что вот-вот закричит: - Митт! Папа! Папочка!. - Агония в ноге, беспомощное дрожание его умоляющих конечностей, паутина воды в легких. Кричи, давай, отпусти, сдайся.