Книга Во чреве кита, страница 74 – Даниель Краус

(Как долго ты будешь слишком молод?)

— Мы умираем. Мы оба. А ты всё ещё винишь меня. Ребёнка.

(Ты был достаточно взрослым, чтобы сбежать)

— Да. Был. И все думали, что я потерплю неудачу. Но я не потерпел.

(Значит, мы согласны)

— В чём мы согласны?

(В том, что ты не был слишком молод)

— Я… я не… Эти ссоры ни к чему нас не приводят.

(Мы не хотим ссориться)

— Ссориться — это всё, чем ты когда-либо занимался. Со всеми. Со всеми подряд.

(Это был не тот мир, которого мы хотели)

— Да. Полагаю, в этом мы согласны.

(Нам жаль)

— Чего?

(Возможно, мир был таким, каким ты хотел)

— Если бы я прожил дольше?

(Да)

— Может быть. Может, это была судьба. Может, умереть будет легче, если я в это поверю.

(Два течения сталкиваются)

— Это хорошо. Звучит… как в кино.

(Именно столкновение создает стихию)

— Если Хьюи был прав, и я — причина этого урагана…

(Старый добрый Хьюи)

— Значит ли это, что ты — это буря?

(Остерегайся пытаться понять что-либо из того, что говорит Хьюи)

— Я просто имею в виду… ну, ты понимаешь… ты — это то, что со мной случилось?

(Ты — это то, что случилось с нами?)

— Ладно. Это справедливо. Мы…

(Переживаем свои собственные штормы)

— Но разве штормы обязательно должны нас убить?

(В конце концов, они должны)

— Мы всегда собирались убить друг друга?

(Это то, что мы сделали?)

— Не знаю. Но я был на охоте. За тобой.

(А мы охотились за тобой)

— Ладно, но как это произошло? Кит сначала съел тебя? То есть, твоё тело?

(Киты едят многое)

— Папа, ты мертв.

(Вода — это место, где мы рождаемся и где умираем)

— Ты уже это говорил. Но я не понимаю. Все в воде связано между собой? Что-то в этом роде? Мог ли я просто пойти на рыбалку и поговорить, например, с палтусом? Это было бы проще.

(Китообразный)

(Кашалот)

(Потвиш)

(Макко-кудзира)

(Кит)

(Фалайна)

(Кетус)

(Левиафан)

(Кит — это вечность)

— Не знаю. Похоже на то, что сказал бы кит.

(Мы не понимаем)

— Это шутка. Ты всегда питал слабость к китам. Ты предпочитал их мне.

(Кит — это вечность)

— Ты сам это сказал. Единственная причина, по которой люди хотели спасти китов, — это чтобы почувствовать себя лучше. Спасение какой-то маленькой ящерицы не дало бы такого эффекта. А кит такой огромный, такой загадочный. Это же должно означать, что он — нечто духовное, верно?

(Ты близок к истине)

— Я иронизирую.

(Но ты близок к истине)

— К черту спасение китов. Ты мог бы спасти меня. Мне даже кофейной чашки не досталось.

(Где ты)

— Невероятно.

((Где ты))

— Ты спрашиваешь об этом с тех пор, как я сюда попал. Я не знаю, чего ты хочешь.

(((Где ты)))

— Я в твоём желудке, мудак.

((((ГДЕ ТЫ))))

— Не кричи на меня! В чём твоя проблема, что ты меня не видишь? Может, ты так долго смотрел на своё отражение в океане, что теперь это единственное лицо, которое ты узнаёшь. Неудивительно, что ты покончил с собой. Ты заболел и наконец-то нашёл повод, чтобы я тебе понадобился, но когда оглянулся — ой. Меня там не было. Конечно, ты захотел упасть с лодки. Присоединиться к самому себе на дне моря. Это было слабо. Ты был слаб.

((((( )))))

— Ааа!

((((( )))))

— Мои уши, ты…

((((( )))))

— Хватит, хватит!

((((( )))))

— Это называется торакоскопией. Они прорезают небольшое отверстие в груди и вводят туда трубку с камерой. Похоже, всё выглядело плохо. Так что сейчас они делают… посмотрим. Торакоцентез. Сложное слово, да? Потому что он задыхается, ему с трудом удаётся дышать. Они берут эту иглу и сливают жидкость из лёгких. Это ужасно, Джей. И я знаю, что тебе это очень тяжело. Но сейчас он только и говорит: - Не разбивай мне сердце».