Книга Во чреве кита, страница 65 – Даниель Краус

Джей думает о скульптурах китов в натуральную величину в Аквариуме Монтерей-Бэй. О фотографиях, которые он видел, с изображением других скульптур в Сан-Франциско, Санта-Фе, на Гавайях, в Париже. О девяносточетырёхфутовой статуе, висящей в Американском музее естественной истории. Чучело кита Мальма в Швеции, которое когда-то было оборудовано стульями, чтобы посетители могли сидеть внутри него и размышлять о смысле жизни. Даже космический аппарат «Вояджер-1, -запущенный в семидесятых годах в надежде найти инопланетную жизнь, несет на борту «золотую пластинку» с записью песен китов.

Памятники, превосходящие всё, что Джей видел в монастыре кармелитов.

Потому что в глубине души люди знают.

Именно поэтому на кружке Митта было написано СПАСИТЕ КИТОВ.

Это справедливо. Когда мы умираем, киты спасают нас.

Джей улыбается. Вокруг одни хорошие воспоминания. Ему понадобилось лишь умереть, чтобы стряхнуть дремоту с глаз и снова ясно их увидеть.

Его вторая барабанная перепонка разрывается — тихо, отдаленно, как пузырьки, проходящие через соломинку.

— Ты, наверное, думаешь, что я несчастлив. Что мне плохо.

Пляж Монастыря. Часовой квест через яркие заросли ламинарии, где всё гордо выставлено на обозрение. Редкая морская звезда-подсолнух. Нежные черви-пылесборники. Тёмно-пурпурные морские зайцы. Гигантская морская треска. Морской угорь с мордой обезьяны размером с боа-удушителя. Пара ловких морских котиков. Теперь Джей и папа лежат на спине на горячем, покрытом комочками песке, не обращая внимания на песчаных мух, с гидрокостюмами, стянутыми до пояса, сверкающими от соли, а полуденное солнце ласкает океан у их пупков. Слова Стейнбека, вытатуированные на животе папы, кажутся правдивыми: ОТЧЕ НАШ, СУЩЕСТВУЮЩИЙ В ПРИРОДЕ.

— Не знаю.

Джею девять лет. Как ответить на такие высказывания?

— Но в неизменности есть своё удовольствие. Большинство людей никогда не бывают довольны. Они покупают классную машину, и вскоре эта классная машина уже не кажется им достаточно классной. Наверное, это остаток инстинкта выживания, что-то, что помогает виду развиваться. Твоя мама такая. Твои сестры. Это не значит, что они плохие, просто… Они не умеют просто быть. В романе «Каннери-Роу» есть такие парни. Когда-нибудь ты его прочитаешь. Кучка бродяг, но они знают, что погоня за деньгами убьет тебя. У них есть маленькая лачуга, и они счастливы. Они принимают жизнь такой, какая она есть. А не такой, какой хотели бы её видеть.

Джей настороженно относится к этому безмятежному тону. Но это заставляет его задуматься.

А что, если то, что сказал папа, правда? А что, если жизнь, полная неудачных решений, может смываться с тебя каждый раз, когда ты погружаешься под воду?

Папа довольно потягивается на солнце и песке.

— Готов поспорить, Джей, что если посчитать, я — самый счастливый человек из всех, кого ты знаешь.

Купание.

Джей и его сестры во дворе, чувствуя прохладу травы на шее; папа тоже, воодушевлённый ясным небом, показывает им Большую Медведицу, Малую Медведицу, Ориона, Близнецов — по одному созвездию для каждого из них; непостижимое пространство раскрывается как зеркальное отражение дома. Хотя ни один дом не может быть лучше этого.

- Ведро.

Самосвал возле причалов, и, конечно же, папа знает водителя — он знает всех, — и Джей садится папе на колени прямо в кабине, рык тираннозавра заставляет вибрировать руль, папа кладёт свою руку на руку сына, чтобы направлять рычаг переключения передач — какая сила, какая любовь, они оба — один и тот же человек.