Книга Во чреве кита, страница 5 – Даниель Краус

Папе пятьдесят два года. Пеппер-Хиллз — его самая низкооплачиваемая работа на сегодняшний день.

Джей открывает багажник. Его БКД, устройство компенсации плавучести, видела и лучшие дни, но совсем недавно: Митт Гардинер был суеверен в отношении нового снаряжения. Его комплект был подержанным, а у Джея — третьим по счету. Это старый «Океаник» — толстый чёрный жилет, в котором запутанная система застёжек и карманов удерживает паутину шлангов.

Перед выходом он пристегнул баллон к компенсатору плавучести, но всё же проверяет ещё раз. В конце концов, речь идёт только о его жизни, верно? Два чёрных ремня затягивались вокруг баллона с помощью зажимов. Предохранительный ремень был закреплён петлей на клапане K баллона. Это единственный источник воздуха, который есть у Джея — побитый баллон объёмом 120 кубических футов, стальной, а не алюминиевый. Более толстые гидрокостюмы, необходимые из-за холодной воды в заливе Монтерей, придают дайверу такую плавучесть, что дополнительная плотность стали приходит на помощь.

Идеально было бы уложить ещё пятнадцать фунтов в карманы компенсатора плавучести. Но в ящиках Джея нашлось всего пара пятифунтовых грузов для дайвинга. Последнее, что он сделал перед отправлением, — это обыскал дом «Таршиш» в поисках тех последних пяти фунтов. В кухонном ящике он нашёл целую сокровищницу батареек Duracell. Быстрый поиск в Google. Одна батарейка типа D весит 180 граммов; 403 грамма равны одному фунту.

Он вытащил двенадцать батареек типа D и, чтобы добрать недостающую разницу, горсть отдельных батареек типа АА и одну 9-вольтовую. Теперь карманы его компенсатора плавучести выпячиваются, как щеки бурундука. Чувство странное. Джей надеется, что они выдержат.

Не больше шестидесяти градусов, но, черт возьми, он потеет, кожа под гидрокостюмом стала жирной. Джей достает из багажника фиксатор октопуса и прикручивает его к клапану баллона. Четыре шланга свисают. Он подсоединяет надувной клапан к компенсатору плавучести и отбрасывает остальные свисающие шланги в сторону. Он сдвигает всё это к краю багажника. Пора надевать снаряжение. Как только он наденет на себя семьдесят фунтов всего этого, возвращаться назад будет слишком хлопотно. Верно?

Семьдесят. Даже сейчас сам вес этого заставляет его стыдиться.

— Когда я начинал, у нас не было больших, тяжёлых компенсаторов плавучести. У нас были чертовски тяжелые баллоны, которые быстро тянули тебя на дно. Да и гидрокостюмов тоже не было. Мы носили рубашки с длинными рукавами и комбинезоны. Мы никогда не вели журнал погружений. Мы просто ныряли, потому что хотелось. А какая у тебя квалификация?

Джей, двенадцатилетний, на пирсе, с бутербродами с салями, завернутыми в вощеную бумагу. Там же находится Хьюи, платящий парню за заправку двигателя лодки. Хьюи — лучший друг папы. Возможно, его единственный друг. Бывший стоматолог, он теперь все своё свободное время проводит на лодке и на рыбалке, пухлый в спасательных жилетах. Хьюи не умеет плавать. Это безумие. Сколько ему, что? Шестьдесят? Семьдесят? Джей так и не смог точно определить. Может, и сто. Он любит этого старика. Почему Хьюи терпит Митта, он никогда не поймёт.

— «Открытая вода I, — отвечает Джей.

Митт смеётся — что бывает редко. Как ни странно, его большую квадратную голову изрезают морщины смеха, а правую «скобку» — старый шрам от подводной охоты. Должно быть, было время, когда в мире Митта Гардинера было полно поводов для смеха. Его рост превышает шесть футов, руки размером с теннисные ракетки, тело испещрено морскими татуировками, жира нет, хотя признаки старения уже проявились. Плечи немного сгорбились, грудные мышцы ослабли, пальцы слегка дрожат. Но он всё равно больше и сильнее, чем Джей когда-либо будет.