Книга Во чреве кита, страница 36 – Даниель Краус

Джей Гардинер поднимается.

Его тело ударяется о беззубую верхнюю челюсть кита. Он поворачивается, оказываясь вниз ногами, затем отталкивается от белых десен, в голове кружится мысль: - Я прикасаюсь к киту, я прикасаюсь к киту, — и тут чувствует, как его правая ласта проходит сквозь щель между передними зубами кита. Он на поверхности, он свободен, вокруг только вода, он гребёт, мчится сквозь синеву, о, мама, Нэн, Ева, Хьюи, братья-дайверы, история, которую он им расскажет —

Его снова резко отбросило назад.

Удар по затылку, его тело уперлось в нос кита, внутри раздался резкий хлопок — что-то сломалось. Что-то, похожее на крышки от бутылок, впивается ему в левый бок, и когда он переворачивается, он оказывается лицом к лицу с яйцевидной кучей того, что похоже на глазные яблоки, только твёрдой и острой, как ржавая жесть. Ракушки-баранцы.

Горбатые киты таскают на себе около полутонны этих липких ракообразных. На кашалотах они встречаются гораздо реже, но у Митта была своя теория на этот счёт. Умные каперы — а с самым большим мозгом из всех животных в истории каперы просто обязаны быть умными — используют ракушки-баранцы как кастеты в схватках с другими самцами-каперами. Джей в это верит. Даже сквозь неопрен гидрокостюма они режут, как стекло.

Ракушки-баранцы не могут быть причиной, по которой он вернулся к киту. Джей смотрит мимо своей единственной ласты и находит виновника. Мешок, этот чертов мешок для костей. Одно из щупалец кальмара запуталось в сетке.

Джей неуклюже ищет карабин. В этот единственный раз за всю историю использования карабина он держится, как припаянная сталь. Его холодные пальцы не могут с ним справиться. Слишком маленький, слишком дешевый. Пятьдесят фунтов высокотехнологичного снаряжения висят на его грудной клетке, а его убьет этот крошечный кусок дерьма, который больше подходит к школьному рюкзаку Хлои Таршиш.

Вихрь движения. Джей смотрит.

Мантия кальмара сжалась до половины своего размера. Глубоководный фокус: она исчезает. Десять щупалец втягиваются глубоко в пасть кита.

Архитеутис будет проглочен.

И Архитеутис сжимает Джея.

Джей кричит через регулятор, поток пузырьков — его вскипающий разум; он отказывается от попыток отщелкнуть самоубийственный зажим и просто пытается сломать эту дрянь у основания. Бледная масса щупалец кальмара в его периферическом зрении исчезает. Нет, нет, нет. Джей теперь рвёт мешок, пытаясь разорвать сетку. Толстое, запутанное щупальце становится тонким и напряжённым. Нет, нет, нет, нет, нет.

Его тащат вниз по склону носа кита и обратно в пасть. Он смотрит в сторону утеса, ещё может разглядеть скалы, пока поле зрения не ограничивается двумя сжимающимися челюстями, завешенными клинкообразными зубами. Джей сопротивляется, как малыш в приступе истерики, и выигрывает ярд. Его движения скользят, как во сне.

Зуб вырывает правую сторону компенсатора плавучести — никакого сопротивления, словно это желатин. В темную воду сыплются как конфетти виниловые лоскуты, полоски резинового баллона и кровавый дождь.

Кровь. Разрезал ли зуб верхнюю часть тела Джея? Его выпотрошили?

Холодная, как сталь, вода проникает через разрыв в его костюме «Хендерсон. - Как тогда, когда у него порвалась молния, а папа заставил его все равно нырять. Воздух хлещет из компенсатора плавучести, в воде появляется пена, и Джей уменьшается в объёме.