Книга Во чреве кита, страница 30 – Даниель Краус

Прежде чем это сделать, Джей наклоняется вперёд, смотрит мимо своих ног в мрак каньона. Здесь видимость лучше, хотя и пятнистая.

Далеко-далеко виднеются хвостовые плавники. Джей хорошо их знает.

Папа рисует хвостовые плавники на песке.

Джей думает: - Горбатый?

— Нет. Смотри.

Папа указывает на кончик одного из хвостовых плавников. Не достаточно заостренный.

— Серый?

— У серых зазубрины закруглённые, помнишь?

Джей прищуривается.

— На песке трудно разглядеть.

Папа хмурится. - Посмотри на задние края. Посмотри, какие они ровные.

— О! Это гренландский кит! Мы видели одного из таких.

Тишина дает Джею понять, что он ошибся. Папа смотрит на него как ученый, попавший в тупик, гадая, кто же этот мальчик — явно не протеже того дайвера, чей сорокалетний каталог погружений сделал его легендой Калифорнии. По крайней мере, для тех, кому не приходится с ним жить.

Джей пытается выглядеть сосредоточенным, но он паникует. А когда он паникует, он плачет. Плач выводит папу из себя. Папа стирает рисунок на песке — его почти отсутствующий безымянный палец этому не способствует — и встает, чтобы посмотреть на пляж Кармел.

Правильный ответ шипит, как океанские волны.

— Кашалот, — говорит папа.

Уверенность Джея и песок — всё разлетелось в разные стороны.

— Но мы же не видели кашалотов, — говорит он с надеждой.

— Иногда бывает.

На лодке. Но они редкость. Вот почему нужно знать, как выглядят хвостовые плавники и фонтаны. Если ты увидишь кашалота и даже не узнаешь его, какой в этом смысл?

Джею семь лет, и он уже инстинктивно отвечает.

Понятия не имею. А в чем смысл?

2503 PSI

На всех картинах, которые Джей видел, кашалоты — это просто жирные баржи.

Но когда кашалот перед ним отклоняет свой хвост с плавниками в сторону, мышцы, более массивные, чем сам Джей, напрягаются, сжимая швы под слоем жира. Это, наверное, самое сильное существо, когда-либо жившее на земле, и его сила сопоставима лишь с его неожиданной грацией.

Он замирает в этой позе: как запятая в предложении, столь огромном, что прочитать его могут лишь боги.

За эти годы Митт видел десятки кашалотов, часто в стаях: они поднимали хвостовые плавники, били хвостами по воде, выпрыгивали из воды, ударяя хвостом о воду, а также боковые удары хвостом, но чаще всего — выдыхая струи влажного воздуха из ноздрей, прежде чем наполнить лёгкие воздухом, которого хватит ещё на два часа под водой. Митт видел, как некоторые из них выпрыгивали из океана и с грохотом падали обратно, словно топающие ноги гигантских детей, вытесняя столько воды, что её хватило бы, чтобы наполнить Великие озёра.

Митт не выражал особого желания встретить кашалота во время погружения.

Но Джей заметил это по подергиванию его кадыка.

— Старый отец моря, — так Митт назвал кашалота.

Подождите, пока об этом узнают ребята-дайверы. Джей расскажет им обо всём без утайки. Больше никто не будет плевать на чьи-то ботинки. Они захотят услышать каждую деталь. Джей расскажет им, и они начнут понимать, что он не приспешник Митта Гардинера. Он самостоятельная личность.

Джей испытывает лёгкое восторженное возбуждение. Оно вызывает покалывание в пальцах рук и ног. Заставляет его моргать, моргать, моргать. Возможно, в его глазах слезы, но с морской водой в маске кто это может сказать?