Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 5 – Алан Александр Милн

Так же и со словом «честь».

В дни перед войной, когда было принято высмеивать некоторых пацифистски настроенных людей как «сторонников Мира Любой Ценой», с гордостью подчеркивалось, что единственный мир, который патриот может принять без отвращения – Мир с Честью. Такое отношение сохраняется по сей день. Звучит благородно. На ум сразу приходят все благородные ассоциации, связанные со словом «честь». Может ли человек чести согласиться на меньшее для своего благородного отечества? Мы люди чести! На кону честь Англии! К оружию!

Давайте тогда рассмотрим, что имеет в виду государство, когда говорит о своей чести.

«Так значит, честь – не доктор. Что ж она такое? – вопрошал Фальстаф. – Слово. А что такое слово? Только воздух»^[4]. Но то скорее мнение, чем определение. Согласно словарному определению, честь – это «высокое чувство должного и правильного, а также строгая приверженность этому». «Уордсворт называет честь высшим чувством справедливости, которое только может сформировать человеческий разум». Все это замечательно, но когда Лавлейс объявляет, что он любил бы Альтею^[5] так же сильно, если бы еще сильнее не любил честь, или когда герой какой-нибудь мелодрамы восклицает: «Лучше смерть, чем бесчестье!», то они, кажется, придают этому слову духовное значение, выходящее за пределы приведенных определений. Я предпочел бы исказить цитату из другого поэта:

Человек чести носит в сердце некий идеал истины, справедливости, красоты, ценит этот идеал выше всех мирских благ и не откажется от него даже перед лицом Смерти. Стивенсон говорит о «риске смерти» как о краеугольном камне благородства, подразумевая, что никакого благородства быть не может, если нет возможности «следовать праву, последствий не боясь» – не больше и не меньше. Человек чести должен быть готов скорее претерпеть что угодно, чем изменить внутренней правде. Лучше смерть, чем позор.

Что же, согласно любому из этих определений, означает «честь государства»; что ж она такое? Только воздух.

У государства нет чести. Ни одно государство по собственной воле не возьмет на себя «риск смерти». Ни одно государство не будет терпеть что угодно ради того, чтобы не изменить правде. Ни одно государство не выказывает строгой приверженности тому, что до́лжно и правильно. Ни одно государство не следует праву, последствий не боясь.

Потому что у любого государства есть только один закон – и это закон самосохранения и собственной выгоды. Нация признает только одного Бога – самое себя.

Это не помешало государствам громогласно вещать о собственной чести. Не помешало им объявлять войны ради защиты этой самой чести. Мошенники, втираясь в доверие к жертве, тоже громко рассуждают о своей чести, подкрепляя свои заявления тем, что исчезают, стоит им только получить деньги. Итак, когда страна воюет, защищая и отстаивая свою честь, она произносит имя Бога всуе, поклоняется лжебогам и кумирам, не почитает субботу, крадет, убивает, прелюбодействует, лжесвидетельствует и желает полезные ископаемые ближнего своего, нарушая таким образом девять из десяти заповедей.

В этом нет ничего удивительного. Если государство не признаёт никаких законов, кроме стремления вперед, если оно считает своим высшим долгом сохранение и – при любой возможности – расширение своего могущества, то мораль и справедливость не могут иметь для него никакого значения. Позже мы рассмотрим, стоит ли защищать, почитать и сохранять корпоративную структуру, которая почти неизбежно, просто в силу своего устава, попирает все добропорядочные инстинкты своих членов, но пока что остановимся на самом этом факте. У национального государства, не имеющего более высокой цели, чем собственное существование, нет чести, которую можно было бы защищать. Ему нечего защищать, кроме самого себя.