Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 2 – Алан Александр Милн

Я против войны. Жена президента США Кулиджа – человека немногословного – спросила его как-то, о чем священник говорил на воскресной проповеди. Кулидж ответил: «О грехе». Ей хотелось услышать подробности. Какую мысль развивал священник? Какое напутствие дал прихожанам? Что конкретно говорил о Грехе? «Он сказал, что выступает против него», – ответил коротко президент. Так и я – и по тем же причинам – против войны. Я имею в виду, что считаю войну злом – точно так же, как считаю злом жестокость по отношению к детям, рабство и сожжение еретиков, эксплуатацию бедняков и развращение невинных.

Я считаю войну злом. А еще глупостью. Иногда комик в театре совершает нечто настолько божественно безответственное, настолько великолепно глупое, что зритель вжимается в кресло от безудержного хохота. Через несколько минут номер повторяется. Потом еще раз и еще. Постепенно зрители перестают смеяться. Так и Бог, для которого смерть человека – не более чем для человека смерть мухи, наверное, хохотал, когда человек изобрел войну, а потом устал смеяться и пожелал, чтобы эти нелепые маленькие существа придумали что-нибудь еще – столь же великолепно смешное.

Я считаю войну глупостью. Более того, это высшее проявление человеческой глупости и злобы. Иногда детская глупость войны мне кажется гораздо более душераздирающей, чем связанная с ней злоба.

Если бы все в Европе думали так же, как я, в Европе не было бы больше войн. Если хотя бы несколько важных людей думали так же, то есть если бы Рамсей Макдональд был Милном, Муссолини был Милном, Сталин был Милном, Гитлер был Милном и кто угодно во французском правительстве был Милном, то, каким бы невыносимым сей факт ни оказался в иных отношениях, в Европе не было бы больше войн. Если бы Бивербрук был Милном, Ротермир был Милном и владельцы пятидесяти европейских газет были Милном, в Европе не было бы больше войн^[2]. Если бы папа Римский был Милном и архиепископ Кентерберийский был Милном, то по меньшей мере появилась бы надежда, что в Европе больше не будет войн.

Это не значит, что существует некий непогрешимый план Милна по искоренению войны; это просто констатация факта. Война – дело рук людей, и если все человечество откажется от нее, то ее больше не будет. Точно так же, если конкретные люди, выступающие от имени других или придающие форму их голосам, откажутся от войны, то войны больше не будет. Когда же человек, способный ясно выражать свои мысли, глубоко о чем-то переживает, он пытается посредством текстов или проповедей убедить других принять его точку зрения. В этой книге я пытаюсь убедить других людей начать так же глубоко переживать о войне, как и я. Если все прочитают эту книгу (что маловероятно) и если всех, кто ее прочитает, она убедит (что столь же маловероятно), дело будет сделано. Войнам можно будет положить конец. Я не могу надеяться на столь быстрый и воодушевляющий результат, но, по крайней мере, есть надежда, что кого-то из немногочисленных читателей она все-таки убедит, и этот кто-то попытается убедить других. Так распространяются идеи, которые в конечном итоге меняют мир. Святой Павел, с которым я, впрочем, себя не сравниваю, без колебаний написал письмо нескольким друзьям в Коринфе, хотя не мог предвидеть день, когда оно станет Первым посланием к Коринфянам…