Книга Кризис Ж, страница 276 – Евгения Батурина

— Я хочу, – вызвалась Женя, дочь Владимира Леонидовича. – Можно с вами?

У Жени изменилась прическа: вместо эталонного каре теперь был очень короткий ежик. И выражение лица как будто тоже стало другим – дерзким не в меру.

— Э, а тебе можно вот так открыто курить? – засомневалась я. – При детях…

— Мне теперь все можно, – ответила Женя и понизила все-таки голос. – Курить, пить и даже, наверное, драться.

И взъерошила гордо короткие волосы. В этот момент через холл пронеслось стадо детей. Они были веселы и не дрались, уже хорошо. Антонина велела нам отправляться на балкон, раз решили курить, а сама побежала на кухню, потому что кто-то взрослый там что-то, похоже, разбил. Или просто решил сыграть ноктюрн на флейте из посуды.

Мы с Леной и Женей вышли на балкон, девушки принялись жадно прикуривать.

— А что это ты сегодня такая смелая? – спросила я Женю.

— А то, что мой муж Дима, – она сделала большую затяжку, – на днях потребовал у меня четвертого ребенка.

— Прямо потребовал, – повторила я. – И-и? Для зачатия надо больше курить и пить? Новое сенсационное открытие российских медиков?

— Для зачатия, – парировала Женя, – прежде всего нужна я. А я никакого четвертого ребенка рожать не хочу. Я хочу выйти на работу, и даже знаю куда, мне брат Алеша место нашел. О чем муж Дима был вполне осведомлен, но, как всегда, сделал вид, что первый раз об этом слышит. Ну, я напомнила. И много что вообще вспомнила про тринадцать лет счастливого родительства без няни и помощи.

— Вообще без няни? Ты герой! – восхитилась Лена не к месту.

— Вот матерью-героиней только не хочу быть, – Женя зажгла, чертыхнувшись, погасшую от эмоций сигарету. – У нас же не просто няни нет. Бабушкам-дедушкам тоже нельзя отдавать внуков, потому что, цитирую, «они используют неверные методы воспитания и могут навредить». Это мой-то добрейший папа! Или моя уютнейшая мама, она, правда, в Новосибирске живет. Да даже свекры нормальные люди у меня, ну, с закидонами, но… А я в прошлом году, чтобы отправить Сашку в Анапу с моим папой, выдержала тако-ой скандал! А ребенок вернулся счастливый и грязный. Счастливый, потому что грязный, может быть, в том числе. И пусть, я считаю!

И Женя торжественно затушила сигарету.

— Ох, – только и сказала я.

— Ну да, – запал у Жени пропал, она заметно погрустнела. – Теперь мой муж Дима уехал думать. К свекрам, кстати, в Свиблово. Как бы не навредили ему воспитанием.

— А ты?

— А я уже все придумала. Постриглась вот. Нравится?

Мы не успели ответить: в балконную дверь стали слаженно и радостно барабанить дети.

— Ма-ам!!! – с видимым удовольствием тянули они хором. – Там Маняша плачет!

— Иду, – устало сказала Женя и пошла успокаивать младшую дочь, оставленную на попечение чужих и наверняка вредоносных людей.

Мы с Леной помолчали. Она курила, я нет.

— А я иногда хочу замуж, несмотря на все это, – произнесла вдруг Лена. – А ты?

Я пожала плечами: слишком больной пока вопрос.

— Что там у вас с Борей-то? – спросила она с таким деланым равнодушием, что я даже поморщилась. – Он там сидит тихий какой-то. И я так рада! Вот он вернулся, смотрю на него – и ничего не чувствую абсолютно! Хорошо же?

Замечательно. А еще там сидит актер Иван Петров. Сидит исключительно ради нее. И у него, кажется, не будет шанса, пока вся эта история про «я разлюбила Борю» не закончится.