Онлайн книга «Кризис Ж»
|
— Зато она точно от меня никуда не денется, – сказал дядя Леня, докурив. Видимо, личная жизнь его была в прошлом полна драматизма. Мы дождались, когда Марта отдохнет, дошли все вместе до лифта, попрощались с дядей Леней и его бассетом. У нашей двери Антонина спросила: — Кстати, Гриша больше не пытался куда-нибудь деться? После того раза. — Да нет, – ответила я. – Зачем. Я думаю, от Филиппа он тогда не просто так сбежал. Почувствовал, что не нужен ему. Прямо… Я не договорила, но подумала: «прямо как Боря от меня». В Нехорошей квартире Гришу уже ждала его банда – кот Зайка и попугай Исаич. Едва дав нагулявшемуся гриффону вымыть лапы, Зайка начинал их любимую игру – «диван-царевич». Кот ложился на Гришин синий диванчик и располагался там поудобнее. Гриша возмущался: «ФАЙКА БЕЗОБРАЗИЙ!! ДИВАНФИК ФИФОН!!», прыгал и пытался Зайку со своего лежбища прогнать. Исаич откуда-то сверху подначивал: «Кто цар-рь гор-ры!» Потом Зайка, получив порцию внимания и повоспитывав как следует молодежь, уходил на собственную лежанку – куда вскорости прибегал Гриша: «ФИФОН ФАЙКА ФОФКУЧИЛСЯ!!» В общем, кот с собакой жили полной жизнью. Я же остаток января и почти весь февраль, помимо наблюдения за животным миром, либо работала, либо что-то бесконечно праздновала. Сокращенно-неопытным составом (Барбос, Попик, две стажерки и я) мы таки подготовили День сырка, который с успехом прошел 2 февраля. Потом случился концерт группы «Отцы-основатели», девичник для одиночек «День святого Валентиндера», устроенный Леной Большой, и несколько дней рождения в офисе. 19 февраля тетя Лена и Владимир Леонидович отмечали в Чертаново первую годовщину свадьбы. 20 февраля сестре Антонине исполнился 31 год, но ее день рождения пришелся на понедельник, и она сказала: да ну, в марте отпразднуем, когда снег, например, сойдет. Я, подуставшая от вечеринок, горячо поддержала идею. Но тут приехал Гоша – поздравлять Антонину, а за ним еще человек тринадцать-четырнадцать. Как мы все после этого пошли на работу, не знаю, но до конца недели я дотянула с трудом. В пятницу уехала из офиса пораньше, чтобы не попасть в пробку, но в результате попала в три. Приехала домой злая, погуляла с Гришей, подобрела, расселась на кухне в окружении лохматых и лысых собеседников, заварила себе чаю из черной пачки, упавшей мне прямо на голову с верхней полки шкафчика. Тут пришла сестра Антонина и с порога начала: — Слушай, двадцать восьмого день рождения у… — Я больше не могу! – прервала я ее. — Что не могу? — Не могу больше дни рождения. Пожалей меня. — А, да нет. Ничего праздновать не надо. Просто двадцать восьмого день рождения у Марины Игоревны, а мы так и не нашли ее тайный портрет работы Шишкина. Хотела предложить – давай в выходные поищем еще раз, а? Вдруг получится сюрприз. И можно мне тоже чаю, это какой-то новый? История о доме-музее, который на самом деле не дом и не музей Чай был старый. И очень крепкий. На пачке так и написали большими буквами: «очень крепкий черный чай». И внизу маленькими: «Осторожно, сильно бодрит!» Мы с сестрой Антониной, выпив на ночь по три чашки, взбодрились настолько, что решили завтра поехать в деревню. — Помнишь, Маруся рассказывала, что в каком-то селе под Чеховом есть музей нашего художника Шишкина? Даже дом-музей, – подскакивала я на табуретке в ажитации. – Нам явно пора его посетить. Там наверняка знают все про художника и его портреты, особенно секретные. |