Книга Кризис Ж, страница 235 – Евгения Батурина

Антонина налила воды в чайник и задумчиво произнесла:

— Я за. Кузя и подавно. И кажется, я знаю, кого нам тут не хватает. Осла! Будут натуральные бременские музыканты. Учти это, когда будешь знакомиться со следующим парнем.

Попугай Исаич возмущенно вскричал «Мр-рак!»: его, получается, только что обозвали петухом. Кот Зайка и пес Гриша пока относились друг к другу настороженно. Заняли разные стороны кухни, лежали по углам, смотрели недоверчиво, готовились к худшему. Но не дрались, уже хорошо.

— А вообще не надо осла, – продолжила сестра. – Пусть у нас будет музей древностей. Сфинкс, грифон, птеродактиль.

— Озор-рница! – снова пожурил Антонину Исаич, который динозавром становиться тоже не желал.

— Не подходит, – возразила и я. – В нашем гриффоне два «ф».

Гриша обрадованно подскочил ко мне, заработал хвостом, подтвердил:

— ФИФОН!! ФА ФЭ!!

Зайка, одарив меня скорбным взглядом, а Гришу – уничижительным «мэ», медленно проследовал из кухни в холл.

— Кстати о «ф», – напомнила Антонина. – Ты Филу-то позвонила? Сказала, что хочешь оставить собаку?

— Угу, – сказала я, осторожно поглаживая Гришину шерстку так, чтобы Зайка из другой комнаты этого не почувствовал. – Нормально поговорили, кстати. Он не ныл, не обвинял меня ни в чем. Согласился, что Грише будет лучше со мной – а ему самому будет лучше без Гриши. Вздохнул с облегчением, как я и думала. А, сказал еще: «Я понимаю, что не нужен тебе такой».

— Наверно, ждал опровержения, – заметила безжалостная Антонина.

— Может быть, но… Боюсь, тут мне возразить нечего. Теперь зато понятно, зачем мне вообще понадобились эти отношения.

— И зачем же?

— Это был очень креативный способ завести собаку!

Нехорошая квартира – Сухие Прудищи – Нехорошая квартира, 25–26 февраля

Теперь у Гриши был личный синий диванчик, набор мисок, пара модных комбинезонов для холодов, ошейник с адресником и стабильность. Каждое утро и каждый вечер мы шли с ним до Покровского бульвара, гуляли по нему и возвращались обратно. Нас часто сопровождал сосед дядя Леня – мужчина в ушанке, который пытался продать мне в Новый год картошку, – и его старый бассет по имени Марта. «Нам с Марфушкой полезно общество молодежи», – говорил дядя Леня и предлагал мне пахучую сигарету из вечно мятой пачки. Я отказывалась, дядя Леня сам с удовольствием закуривал и командовал: «Вперед, собака курильщика!» Марта, чуть помедлив, трогалась с места – судя по выражению морды, осуждая хозяина за вредную привычку. Гриша мчался обгонять – что у него, конечно, легко получалось. Они с Мартой были полными противоположностями: он юн, витален и болтлив, она флегматична, молчалива и предположительно мудра. По моим ощущениям, Гриша за одну прогулку делал в десять раз больше шагов, чем приземистая, основательная Марта, чьи роскошные уши подметали зимние дорожки.

— Как будто пожилая гувернантка гуляет с маленьким непослушным барчуком, – сказала сестра Антонина, встретив как-то вечером нашу компанию у «Бурато».

В этот момент Марта встала как вкопанная и идти дальше отказалась. Потом вообще легла. Дядя Леня спокойно курил: он знал, что его Марфушке иногда надо отдохнуть, подумать. А Гриша нарезал вокруг Марты круги, волновался:

— ФИФОН БЕФАЛ, МАРФА ЛЕФАЛ!! БЕЗОБРАЗИЙ!!