Онлайн книга «Кризис Ж»
|
— О да, – заверила я. – Не то что в прошлый раз. А дальше все пошло как-то легко. Я рассказала Боре историю о том, как Зайка случайно уехал в Тулу. И о том, как мы с девчонками пьяные встречали на вокзале тетю Марусю с колбасой. И о том, как появилась в моей жизни Маруся, которая Мария-Магдалина. И о том, как искала после Шаболовки хорошую квартиру, а нашла Нехорошую – про астролога Аркадия с джакузи и лиловым унитазом, про беременную Катю и ее чихуахуа, про ключ в сигаретной пачке, ушибленную руку Леонидыча и многодетную мать Женю Кольцову. Я также сообщила, что мои родители переехали в Краснодар, а офис – на Новую Ригу, и об успешности обоих этих мероприятий. Всю жизнь Боре, в общем, пересказала, за исключением той ее части, что касалась Филиппа. Даже жалко – Гришу бы я, например, с радостью упомянула, как и дедушку Бориса Ивановича, и соседку Дашу, и вечеринку с крокодильей головой. Боря тоже кое-то рассказал о себе. О родителях, о трех-четырех новых бизнесах, о том, что уже объехал на машине весь Израиль. Брал вольво S90 напрокат. — Как, кстати, Шварцман? – спросил он. – Хорошо себя ведет? — Идеально, – призналась я. – Официально лишаю его звания икаруса. Шварцман – машина в лучшем смысле этого слова. Я очень тебе благодарна за него. Получилось неловко – будто я благодарна Боре за то, что он уехал в Израиль. Неловкость эту я попыталась сгладить, начав сравнивать Шварцмана со своей прошлой машиной. — Помнишь мой старый опель? – спросила я. – Ося я его звала, а в сердцах еще и Истеричкой. Ося был не просто машиной, а экомашиной. На нем было написано Eco. То есть он всячески защищал природу. И знаешь, было ощущение, что в основном от меня. Или от человечества в целом. Он мог заглохнуть в любой момент – очень сильно экономил бензин. На оживленном перекрестке любил, например, отключиться. Или по пути на парковку в торговом центре – когда угол подъема градусов восемьдесят. Особенно он ненавидел стоять первым на светофоре, нервировало его это. Все ждут зеленого, а Ося зеленого боится. Слишком высокие ожидания, знаешь ли. И вот зеленый загорается, а Ося затухает и уходит в астрал. И дальше я пытаюсь привести его в чувство под громкое единодушное бибиканье тех, кто стоит за мной – ведь не один Ося у нас нервный… Короче, Шварцман на этом фоне просто чудо. Спокойный, надежный, полный достоинства. Все умеет, слушается меня, но и сам умница. Огромный такой интеллигентный брюнет, любовь моя. Тут получилось, что последним предложением я довольно точно описала Борю, поэтому пришлось добавить: — Только хрен припаркуешь! С этой романтичной фразой Новый год как раз наступил. Я увидела в углу экрана цифры 00:00, поспешно налила себе теплого просекко поверх лимонада, Боря ушел на пару секунд из кадра и вернулся с красивой бутылкой примитиво, которую ловко откупорил в прямом эфире. — Ну, с Новым годом, Москва! – сказала я преувеличенно бодро, прислонив бокал к экрану. — С Новым годом, Джо, – тихо ответил Боря. Мы еще немного поговорили. А потом все как начали приходить! Сначала явилась Елизавета Барбос с бутылкой полусладкого игристого вина дагестанского производства. — Мне подарили, – объяснила она. – Оно розовое и бантик золотой, не отказываться же. Утюг, кстати, был выключен. Я спела ему песню и отправила спать. |