Книга Кризис Ж, страница 210 – Евгения Батурина

— В нашей стране вообще хорошая традиция уезжать в Питер тридцать первого декабря, – заметила тетя Лена. – Так, кстати, откуда в коридоре банный веник?

— Гавриил забыл. Или решил оставить его нам. Можно нарядить, он почти елка…

Антонина вдруг засуетилась и сказала, что пойдет провожать маму и отчима до такси:

— Там майонез закончился, заодно куплю.

Кузя попросился с ней, так что скоро я осталась в Нехорошей квартире одна.

До прихода следующих гостей было еще немного времени, я убрала посуду из гостиной, заново сервировала стол, выпила очередную чашку кофе (кстати, когда лазала в холодильник за молоком, нашла там большой пакет майонеза). Антонина с Кузей не возвращались, а гости не шли. Я спросила попугая и кота, не против ли они, если мы встретим Новый год втроем. Оба как по команде рванули из кухни в холл – ушли, значит, от разговора.

Я позвонила родителям, они были веселы в своем Краснодаре, мама уже нарядная и с прической, а папа занятой – ставил в духовку фирменного гуся.

Мне написала Алла Солнечная: «С наступающим Новым годом, дорогая Жозефина! Надеюсь, мы будем общаться, несмотря ни на что. Ты очень хороший начальник!» Видимо, боялась, что в их конфликте с Антоном Поляковым я встану на сторону жениха.

Антон, кстати, явился первым из гостей. Принес кондитерскую колбасу с печеньем, очень мне обрадовался – как будто и не ожидал меня застать в Нехорошей квартире.

— Это мама приготовила, – сказал он нежно про колбасу. – Обещала, что вам с Антониной понравится. И я ее отпустил домой в Воткинск на Новый год.

— За колбасу? – улыбнулась я.

— Из жалости. Она намучилась тут с девчонками, пусть отдохнет. Вернется после праздников.

— А сестры в Химках встречают?

— Ксюха с одногруппниками, ее позвали в общагу в последний момент, она даже рыдать перестала. А Сонька дома с младенцем Алисой.

— Ты с ними не хотел остаться? – я старалась никого не осуждать.

— Я даже очень настаивал, но Сонька меня выгнала. Сказала, наконец-то мы все свалим, она нормально уложит ребенка и посмотрит «Игру престолов».

— Ничего себе предпочтения у молодой матери!

— Да, она сейчас вообще жаждет крови, – подтвердил Антон. – Я ее боюсь. А такая хорошая была в возрасте Алиски. Я ее на руках тогда много таскал, она у меня засыпала хорошо.

Я вспомнила, что где-то уже слышала похожую историю: старший брат укачивал младшую сестру, а потом, кажется, умер…

Приехала Лиза Барбос, неожиданно красивая. Нет, она вообще очень симпатичная, но я каждый раз испытываю шок, когда вижу ее в человеческой, а не офисной одежде. На этот раз она надела маленькое черное платье без бретелек – из тех, которое непонятно на чем держится, а сверху вместо бус обмоталась фиолетовой мишурой так, что татуировки на шее было почти не видно. И волосы еще завила волнами.

— Уи-и-и, – завизжала она, заметив шоколадную колбасу. – Это ты сделала? Мое любимое! Здрасте, Антон.

— Это Антон сделал, точнее, его мама, – призналась я.

— И моя мать такую готовила! – восторгалась Лиза, жадно глядя на колбасу. – Торты печь ленилась или не умела, а колбаса у нее получалась офигенная. В кальку тогда заворачивали еще… Подарки куда, под елку?

Антон смотрел на Лизу, завернутую в маленькое черное платье, и молчал. Сглотнул только один раз и почесал подбородок – таково было его участие в беседе. Мелкие волны Лизиных волос четко повторяли сейчас рисунок его кардиограммы. Я и сама удивилась: так вот как выглядит Антон Поляков, когда ему кто-то сильно нравится. Бедняжка, он и сам не привык к такому, и явно не знает, что же теперь делать.