Книга Кризис Ж, страница 182 – Евгения Батурина

Мой компьютер наконец отвис, я села было работать. Однако меня постоянно кто-то отвлекал: то громкая Солнечная, у которой со стола что-то поминутно падало, то разъяренный сисадмин, у которого не получалось включить комп Лизы, то сама Барбос – она пыталась влезть в компьютер Попик, но тот не принимал ее пароль. К тому же каждый человек, проходивший мимо нашего отдела, на самом деле мимо не проходил. У всех возникали ко мне или моим сотрудникам вопросы, в основном пустяковые. Срабатывал рефлекс: увидел коллегу – надо что-то ему сказать. Права Солнечная, проклятый опенспейс! Я осознавала, что злюсь в основном из-за Филиппа. Он так мне ничего и не написал, хотя и прочитал мое сообщение про кофеварку…

Когда Боря уехал, я, помнится, сидела на раскладушке в комнате Антонины, вспоминала свою жизнь и клялась: все, я больше не буду бояться, что меня кто-то бросит. Бойся не бойся – бросят все равно. Иногда кажется, что страх что-то компенсирует: мол, понервничаю сейчас, чтобы не было больно потом. Но это иллюзия. Больно будет, да еще как. Так что лучше хотя бы сейчас побыть спокойной храброй Жозефиной – взять себя в руки и нести по жизни с достоинством.

Я украдкой заглянула в телефон: никаких вестей от Филиппа. Мне было совершенно ясно, что паниковать не стоит. Во-первых, он тоже на работе и, вероятно, занят. Во-вторых, мог не понять, чего смешного в письме про кофеварку. В-третьих, это одно неотвеченное сообщение, блин! Человеку нужно личное пространство – как и тебе, например, в вашем опенспейсе. Сосредоточься уже на работе!

И я сосредоточилась. До семи вечера стоически смотрела только в компьютерный монитор. А в семь пришлось взять телефон и позвонить Филиппу: надо же понять, где мы встречаемся и когда. Трубку он не взял. И через десять минут тоже. Солнечная и Барбос ушли домой, а я не знала, как поступить. Звонить еще? Ехать домой на такси (я снова была без машины)? Искать расписание корпоративных маршруток до метро «Строгино»?

Телефон зажужжал: нет, не Филипп. Сестра Антонина спрашивала, рассчитывать ли на меня сегодня в смысле ужина – а я и на этот простой вопрос ответить не могла.

— Перезвоню, – ответила я быстро, сделав вид, что очень занята. И снова села думать, как же быть.

На нашем этаже появилась Валерия Расторгуева, которую я вчера расстроила. Что ж, сегодня моя очередь грустить.

— Подбросить тебя до метро? – деловито спросила Валерия. От вчерашней ее печали не осталось и стыда, генеральская выправка вернулась. – До дома не могу: мне потом в торговый центр. У мужа утром командировка, а сейчас пишет, что лямка на рюкзаке оторвалась. Сто раз предлагала в мастерскую отдать, теперь придется покупать новый…

Не встречала я человека, который бы с таким удовольствием и нежностью говорил об оторванной лямке рюкзака.

От слов Валерии мне вдруг стало тепло. Что-то есть на земле стабильное – вот Расторгуевы друг друга любят, атланты небо держат. Я приняла решение: еду в Нехорошую квартиру, Филиппу больше не звоню и не пишу.

— До метро так до метро, – объявила я Валерии. – Видела письмо про кофеварку?

С трудом собранная конструкция «Храбрая Жозефина» СНОВА ВРЕМЕННО РАБОТАЛА.

Валерия, как и обещала, высадила меня у метро «Строгино». До «Курской» я доехала быстро, в пути читала жутковатый норвежский детектив и только на улице, по дороге к Нехорошей квартире вспомнила, что забыла перезвонить сестре Антонине (вот видишь, Жозефина, люди иногда забывают перезванивать!).