Книга 13 минут радости, страница 69 – Евгения Батурина

— Хочу, чтобы ты была моей девушкой. Подумай до Нового года.

31декабря 1997 года выпало на среду, а по средам я обычно делала уборку у дедушки Миши на «Войковской». Предновогодний день, по мнению дедушки, не считался поводом отменять праздник чистоты. Наоборот: усилия следовало удвоить и даже удесятерить. Ни одна старая пылинка не должна была проникнуть в 1998-й. Поэтому с раннего утра я намывала на 3-й Радиаторской улице пол и оттирала унитаз до блеска, которому бы позавидовали золотистые и серебристые шарики на ёлке. С полом выходило особенно сложно – ёлка, поставленная слишком рано, уже потихоньку обсыпалась. Только соберёшь все иголки тряпкой, сделаешь круг по комнате, а там новые нападали. И приходится заново лезть, раскорячившись, под дерево, приподнимать по одному пластмассовых Деда Мороза, Снегурочку и безглазого снеговика, шарить под ватными облаками, изображающими снег, и ойкать: опять коленом на иголки «наступила».

Дед, который не Мороз, а Миша, сидел в кресле, покрытом кусачим клетчатым пледом, наблюдал за Большой Хвойной Войной и ворчал: «Три часа уже возишься, все твои электрички уйдут». Он был недоволен тем, что я явилась утром, а не вечером, нарушив «все планы». Я, конечно, предупреждала и просила войти в положение, но дедушка Миша туда вошёл только по пояс. Качал сердито ногой в вельветовой тапочке и пугал уходящими электричками. Я же слушала вполуха, сосредоточилась на цели: доубраться, изничтожить все чёртовы иголки и поскорее оказаться в детском саду под Серпуховом.

Там мы со сто второй собирались встречать Новый год. Почему там, а не у нас в Вознесенском? Или не у ребят в общежитии на Шверника? Или не у Ермолаева в Немчиновке? Ну, хотя бы где-то, куда не надо переться по морозу три часа? Потому что Бестужев предложил арендовать детский сад под Серпуховом, и остальные мгновенно и восторженно согласились. Так бывает у людей моложе двадцати: самая идиотская идея кажется удачной и оригинальной, а семь вёрст крюком как раз не кажутся.

В 16:00 я должна была встретиться с одногруппниками на платформе Царицыно и весело погрузиться в электричку. Время уже поджимало, Новый год к нам мчался куда быстрее, чем я орудовала тряпкой. Но дело потихоньку делалось, и иголок становилось всё меньше.

Я в очередной раз сбегала в ванную, поменяла воду в ведре, отжала тряпку и глянула под ёлку: вроде чисто. Счастливо выдохнула и пошла было на кухню – финальный раз протереть пол там.

— Ничего не замечаешь? – с упрёком спросил дедушка Миша из кресла.

— Н-нет, – испугалась я: ну ёлка, блин, ну хватит уже лысеть, я ж опоздаю.

— А внимательно если? – подначил дедушка.

Тогда я увидела, что под пластмассовым Морозом белеет бумажный уголок. Подошла, потянула за него, в руках оказался конверт. А в нём – пачка денег. Моя последняя в этом году зарплата, она же квартплата за будущий месяц.

— Пересчитай, – приказал довольный дедушка Миша, который обычно запрещал пересчитывать купюры.

— Ого, – сказала я. – Здесь… чуть больше.

— Не чуть, а значительно, – обиделся дед, и тапочка слетела с его ноги. – Подарок купи отцу своему от меня. Ну и себе оставь, тебя тоже с наступающим, как говорится.

— С-пасибо. – Я почему-то поклонилась, как японцы в кино. – И вас.