Онлайн книга «13 минут радости»
|
— Алёша Птицын вырабатывает характер, Ефросинья Василева вырабатывает углекислый газ, – проворчала я и перевернула страницу. Оставалось ещё много. Тут зазвонил телефон. — Ефросинья, привет! Это Зоя Василева, – сказал знакомый детско-учительский голос. Меня немного закоротило: Василева? Я привыкла думать о ней как о Зое Ловягиной. А ведь она и правда, наверное, взяла папину – нашу – фамилию. — Здравствуйте, – сказала я вежливо. – Добрый день. — Добрый, – тихонько засмеялась Зоя. – Ефросинья, нужна твоя помощь. Помнишь, у тебя есть папины детские книги? — Д-да, – выдавила я, почему-то похолодев. — Мы с папой хотим их забрать. Для Ангелины. Ей уже надо учиться читать, так что пора передать сестре наследство. Папины книги? Те, что я читала всё детство и перечитываю до сих пор? Те, что стояли в шкафу у бабушки на Первом, а потом после её смерти (я первый раз так и произнесла, хоть и мысленно, – «после её смерти») переехали ко мне? Те, с крошками от овсяного печенья. Овсяным печеньем и пахнущие – прямо как бабушкин старый плюшевый фотоальбом, только тот без крошек. «Библиотека пионера», а там – «ТВТ» про Толю и Нину Беспаловых, и «Сирота» про Лешку Горбачёва, и «Честное комсомольское» про Сашу Коновалова, и «Тридцать один день» про Сашу Василькова (почти папиного тёзку), и «Васёк Трубачёв» про Васька Трубачёва… А ещё отдельные – «Приключения Севы Котлова» и «Витя Малеев в школе и дома». Да пара девчачьих, непонятно зачем у юного папы оказавшихся: «Четвёртая высота» с настоящими фотографиями Гули Королёвой, «Динка» и «Динка прощается с детством»… Всё это теперь наследство Ангелины? И она в неполных два года будет учиться читать по книгам, в которых есть фразы типа «товарищество воинствующих техников»? — Знаете, там же про школу уже и даже про войну, – лепетала я, падая и падая в пропасть. – И шрифт мелкий. Лине, наверное, рано ещё… — Постепенно разберётся. – Я услышала, как Зоя улыбнулась по-своему, на одну сторону. – Дети сейчас очень развитые. Вот вчера она… — Но эти книжки мне отдала моя бабушка, – перебила я Зою в отчаянии. – Папа точно хочет их забрать для Лины? — Папа завтра заберёт их в шесть пятнадцать, после работы. – В голосе Зои зазвучал металл: у учителей начальных классов так бывает. – Будь добра, подготовь стопку, свяжи чем-нибудь. И твоя бабушка Тамара Петровна – также бабушка Ангелины, позволь напомнить. Зоя Ловягина, то есть, простите, Василева, хотела получить проценты за папины алименты и мои небесплатные гости. В тот момент я так, конечно, не сформулировала, скорее почувствовала. Сказала «Ладно» и нажала отбой. Я посидела немного у холодильника, на котором стоял телефон, тупо пялясь в слово «ПоЛюс» на дверце – «Л» большая, с острой вершиной. Папа шутил когда-то, что это мамин личный холодильник: Потаповой Люси… Тогда он жил с нами, книжки жили у бабушки, бабушка в принципе жила. Надо найти, чем связать Линино наследство, подумала я. Может, поясом от старого халата? Нет, длины не хватит. Или хватит? Сначала соберу стопку, потом решу. Я пошла в комнату, стала вынимать книги из шкафа. Они легко поддавались – столько раз читаны, подолгу на полке не задерживались. Я брала каждую в руки, трогала, поглаживала. Они были такие знакомые и родные. У первого тома «Библиотеки пионера», с Васьком Трубачёвым, угол обложки загнут, как у щенка ухо. На «Вите Малееве» пятно от компота, нет, от варенья, вишнёвого, в виде сердечка. В «Динку» вклеена бумажка из библиотеки с зачёркнутыми номерами и датами возврата. Последний номер, видимо папин, не зачёркнут – возврат не осуществлён… |