Книга Еще 11 минут радости, страница 80 – Евгения Батурина

— Вообще теория хорошая, – согласилась я, подумав. – Многое объясняет. Вечно же ходим, сокрушаемся: как он мог. А он просто иначе не мог. Ему нечем.

— Жалко, нельзя анализ сделать. В начале отношений, как на венерические заболевания. Справку чтоб предъявил: «Душа: обнаружена», и подпись врача…

Я сидела и мысленно прикладывала Катину теорию к некоторым знакомым. Получалось отлично, очень отрезвляюще.

— Ладно, – усмехнулась Румянцева и скрестила ноги. – Такую справку не дают, значит, надо пользоваться тем, что есть. В паспорт заглядывать как минимум. Больше никаких женатых мужиков!

Этот зарок она произнесла в сторону некой пятигорской вершины, видневшейся с нашего наблюдательного пункта. Я немного подвинулась, чтобы дать место румянцевской решимости.

— А мне кажется, душа бывает не только у людей, – сказала я.

— У животных точно. И у деревьев, – кивнула Катя.

— Не только. У Маленького Журнала вот есть. Поэтому нам его так жалко. И у большого, кстати, тоже – он же прямо живой. У песен бывает. У книг. Когда читаешь или слушаешь и понимаешь, что там не просто буквы и ноты. И у мест.

Я окинула взглядом пейзаж под горой Пикет. Ничего вроде бы особенного – с одной стороны другие горы и дали, с другой – жилой район: крыши, окна, деревья, где-то внизу, судя по карте, кладбище, его сейчас загораживают мои кроссовки. Пикет даже не входит в топ-пять заглавных пятигорских гор и вообще скорее холм… Но у него точно есть душа, за справкой не ходи. И пока я тут сижу, я дома. Ровно то же чувство, что на Миядзиме, и на Первом, и в Вознесенском, и на ступеньках рыночной площади.

Я поделилась этой мыслью с Катей Румянцевой, она ей отчего-то обрадовалась. Припомнила свои особенные локации. Одной из них оказалась маленькая комната в родительской квартире, где Катя жила сначала в детстве, а теперь и после развода. Другой – её рабочий стол в редакции Большого Журнала.

— Получается, в одно «дома» я вернулась семь лет назад, а в другое возвращаюсь сейчас! – сказала Румянцева. – И чего вообще жалуюсь, спрашивается?

В местах «с душой» обычно приходят хорошие умиротворяющие идеи.

— Кстати, я видела в соцсетях, что у Фокина скоро родится четвёртый ребёнок, – произнесла Катя почти равнодушно.

— Отлично, – оценила я. – Раз четвёртый, пусть назовёт д'Артаньяном. д'Артаньян Фокин. Фокин' д'Артаньян. Красиво.

На этом мы с Катей покинули гору Пикет, где я снова почувствовала себя дома. А вскоре появилось ещё одно такое место – Четырнадцатый подъезд.

— Ося, у тебя случайно нет кого-нибудь, кто нормально пишет про деньги? – взмолилась Катя Румянцева в середине декабря.

— А что случилось? Так и не прислала она? – Я сочувственно подняла глаза от флэт-плана, который в очередной раз переделывала: рекламный отдел напродавал полос, надо было сокращать редакционные материалы. Насколько же эта проблема лучше, скажу я вам, чем проблема «рекламу не собрали», знакомая нам по Маленькому Журналу! Всё познаётся в сравнении.

— Она-то прислала! – процедила Румянцева с клокочущей яростью в голосе. – Вот читаю сейчас.

— Всё плохо?

— Местами очень хорошо, почему же! Только все эти места она скопировала из интернета! Полностью. С гиперссылками даже! А двоих из троих экспертов выдумала. Про них в интернете как раз ноль информации.