Книга Еще 11 минут радости, страница 23 – Евгения Батурина

— А девочка?

— А девочка под окна потом приходила, я ставил клетку на подоконник, окно открывал, они с Йосей переговаривались. Втайне, конечно. Я и в гости звал, но девочка боялась, мама узнает.

— Тоска.

— Угу.

— А давно Йося…

— Полтора года назад. Мы… я потом переехал оттуда.

— И больше никого не завёл?

Кроме девушки Леры, конечно.

— Нет, – ответил Митя. – Дагирова только ненадолго приручал.

— Это животное и в нашей полосе обитало, – кивнула я. – Небось, пол менял?

— Что?

— Ну, пол. Менял?

— Он же не рыба-клоун, – осторожно сказал Митя. – И не бородатая агама. Те умеют.

— Да не свой пол, а твой, – рассмеялась я. – То есть… короче, Дагиров у нас на кухне переложил пол. А у тебя?

— Обошлось. – Митя поприветствовал Филю, вылезшего из воды, и бросил ему палку, за которой пёс радостно нырнул обратно. – Книги только переставил по алфавиту. Начал почему-то с буквы Д.

— С Дарвина? Логично.

— С Данте.

— Божественно.

Филя принёс палку, сунул Мите в руку, глядел с обожанием. Палка полетела в воду, лапы замелькали в воздухе.

— Наташа Дагирова любит, – вспомнила я. – Пока он жил у нас, ходила за ним и ныла: «Димо-он, Димо-он». На мотив Dream On…

— Дагиров не любит «Аэросмит». Запрещал его слушать.

— Ты вроде тоже не любишь «Аэросмит».

— Угу.

Ну да. Лера, значит, любит. Но не будем об этом.

— А мне Дагиров запрещал пить, – развила я тему. – А Алейник он теперь запрещает курить.

— Диктатор какой-то.

— Ну да, на Д…

В конце второго курса Дима после очередной микровечеринки в ДАСе позвал меня в коридор и сказал с горечью: «Фрося, ты не могла бы снова пить поменьше? Мне совершенно не с кем общаться, когда все пьяные». Я тогда действительно налегала на алкогольные коктейли в банках, потому что мы с Бестужевым часто ездили в Фили, а подшофе секс происходил с меньшим дискомфортом. Эх, молодость, молодость!

Филя наигрался с палкой, выбежал из реки, решительно отряхнулся, изображая мощнейший разбрызгиватель.

— Пора нам домой, – сказала я, не глядя на Митю.

— А мне на работу, – согласился он. – Вы здесь… часто гуляете?

— Редко. А ты?

— Почти каждое утро.

— Близко живёшь?

— Относительно.

— Ага.

Митя вскочил на велосипед, я пристегнула Филю, по небу проехала туча, похожая на выцветший синяк.

Следующим утром мы с Филей снова пошли к реке. Встретили Митю у тропинки, по которой спускались с центральной аллеи. Он пристёгивал велосипед к столбу и доставал из велосипедной сумки резиновый мячик.

С мячиком во рту Филя будто постоянно улыбался – хоть делай фото на американские автомобильные права. С палкой эффект не тот: немного похоже на рабов, крутящих колесо.

Филя купался, бегал за мячиком, находил хвост и неизменно этому дивился, гонял стрекоз, фыркал на бабочек, рычал на колли (почему-то наименее любимая его порода). Потом мы показали Мите наш секретный овраг в глубине парка.

Филя носился вниз и вверх по бешеной синусоиде… А мы с Митей говорили о Светке Прониной.

— Ты не ходил на встречу выпускников в этом году?

— Нет, и ты тоже?

— Соответственно, нет.

— Почему? – он улыбнулся. – Дагиров не разрешает?

— Д-да. – Я споткнулась о кочку, Митя меня удержал. – Он не очень хотел видеть Пронину. И Алейник не хотела. И Ермолаев не хотел. А Голубушкина в Пушкино… Вся АБВГДЕйка не хотела или не могла.