Книга Еще 11 минут радости, страница 164 – Евгения Батурина

Открыли мне не сразу, пришлось долго жать кнопку звонка. Потом хлипкая дверь дёрнулась, я услышала «да иду-иду» и увидела женщину, поразительно похожую на тётю Машу Харчеву, соседку из детства. Ту самую, которая определила мою судьбу, сказав маме, что «какая уж к чёрту радость с именем Ефросинья», зато потом защищала меня от злых Сиволобов. Надо же, вылитая тётя Маша. Комплекция, лицо, ноздри так же раздуваются, и голос похож, и даже халат – женщина почему-то в халате, и он плохо сходится у неё на груди.

— Чего хотели? – спросила «тетя Маша».

Чего я, интересно, хочу, звоня в дверь гостиницы? Вместе изучать Библию? У меня только Достоевский с собой.

— Здравствуйте, у вас есть свободные номера?

— Ну есть, – сказала женщина с подозрением и замолчала.

— И?.. – подначила я.

— Так время-то девять, – она страстно зевнула. – Не убирали ещё. С двух заселяем.

— Понятно. – Я покорно развернулась.

— Не, ну чего вы сразу, во втором номере, например, давно не было никого. Чутка пыль смахну, и нормально. Подожжёшь?

Она имела в виду «подождёшь». И перешла на «ты». Манеры у «тёти Маши» были вполне советскими, тоже из детства. Как тут отказаться. Мне тем временем сильнее поплохело. Соглашаясь подождать в закутке под огнетушителем, я слышала свой голос будто со стороны. И на лбу испарина выступила, а руки онемели. Такое бывало пару раз в детстве, когда несколько остановок проедешь в жарком вонючем автобусе «ЛиАЗ», зажатая меж другими потными горожанами. Ох, зря я об этом вспомнила…

— На, там открыто. Номер два, первая дверь налево. – В узком коридоре появилась «тётя Маша» и сунула мне ключ с тяжёлым металлическим брелоком. Брелок приятно холодил ладонь, к нему был прилеплен кусочек малярного скотча с двойкой. – Паспорт оставь мне, потом занесу.

Я вытащила паспорт из сумки, положила на маленький прилавочек – видимо, стойку регистрации. «Тётя Маша» тут же открыла мой документ и присвистнула:

— Ефросинья! Ну дела-а. – Она разгладила разворот пухлым пальцем. – Что только не придумают.

Мне так и хотелось спросить: «А ваша фамилия, случайно, не Харчева? И вы не из посёлка Первомайский Щёкинского района?» Но в номер хотелось ещё сильнее.

За дверью с едва держащейся на двух винтах цифрой 2 обнаружилась кровать, стол, стул и рейл с тремя вешалками без крючков. Ну да, я сюда специально явилась, чтобы украсть ваши вешалки! Вот оно, преступление без наказания.

От бордового покрывала «под атлас», застилающего кровать, разило пылью. Мне сразу стало душно – хотя и было. Спорим, матрас скрипит? О да. И изголовье враждебно торчит углами. И подушки плоские и скользкие, как медузы.

Зато тихо, если не считать скорбную песнь матраса.

Я села на край кровати. Попыталась дышать глубже, пощипала себя за щёки – кто-то в классических произведениях такое рекомендовал, – пощупала лоб. Лоб был холодный и липкий, руки покалывало, дышалось с трудом… Надо принять душ, поняла я. Вода приведёт в чувство. Да и в ванной редко бывает пыльно.

Я сняла одежду, сложила её стопкой на тумбочку под «безголовыми» вешалками. Взяла с кровати сероватое полотенце. Достала из рюкзака маленький пузырёк с гелем для душа. Вербена и бергамот! Забрала его, помнится, из другого отеля ещё в те времена, когда мы ездили по миру и не боялись, если кто-то чихнет. Говорили «будь здоров» вместо «сделай тест».