Книга Еще 11 минут радости, страница 132 – Евгения Батурина

Она полагала, что Ермолаев и дальше поведёт себя как ребёнок. А тот неожиданно задумался. Так и сказал: «Дай мне подумать».

— И сколько же? – спокойно уточнила холодная (для вида, конечно: внутри-то у неё всё пылало) Румянцева.

— До конца марта, – определил Петя. – Можешь?

И добавил:

— Я не маленький!

— Ясное дело, ничего он не придумает, – рассуждала Катя у меня дома, на кухне, под фиолетово-зелёным чудовищем. – Дочку не разлюбит, жену бояться не перестанет, ко мне не уйдёт. Просто время тянет, а потом мы всё равно расстанемся. Но ничего. Я готова.

И «готовая» Румянцева запила успокаивающий чай остатками голубушкинского кофейного ликёра.

С января по конец марта они виделись реже обычного. Петя то ли действительно о чём-то размышлял, то ли был сильно занят Степан-Петровичем. А Катя не настаивала, встреч не инициировала: «Привыкаю, Ось, жить без него. Ну и сорваться боюсь. Знаешь ведь, какая там харизма – божий маркетинг. Не удержусь, скажу “да ладно, пофиг, главное любовь”. И всё сначала». Честно сказать, я ожидала, что Ермолаев как раз таки включит свою харизму на полную, чтобы Румянцева забыла о январском ультиматуме, и подкрепит какими-нибудь романтическими жестами вроде огромного букета или поездки в загородный отель на уик-энд. Детский тоже ход – взрослые тебя ругают, а ты улыбайся пообаятельнее и рисуй красивые рисунки с сердечками.

И вот прилетаю я из Сочи, а у Кати с Петей состоялся самый серьёзный разговор за два года отношений! Ермолаев позвонил (а не написал), спросил, где и когда Кате удобно встретиться (а не назначил время между Стешиными тренировками и место поближе к Текстильщикам), пришёл первым. Без цветов, улыбок и рисунков.

— У него такой вид был, как будто он то ли умирает, то ли хочет продать мне пылесос, – рассказывала потом Катя. – Напугал!

Всё остальное я тоже знаю с её слов.

Петя сказал, что Стешу и Катю любит «по-разному, но одинаково» и терять ни одну не готов. Полностью разрешить ситуацию пока невозможно, потому что дочка ещё маленькая и влияние на неё матери велико. Сейчас Галина Васильевна действительно может сделать так, чтобы он никогда не увидел ребёнка. Но Стеша растёт, они с Петей много общаются – в том числе из-за гимнастики, на которую он её возит, – у них постепенно складываются собственные отдельные отношения. Дочка уже сейчас человек неглупый и довольно цельный. Лет в одиннадцать она сама будет решать, нужен ли ей папа. «Гарантий нет, но шансы есть», – так выразился Ермолаев. В общем, он предлагал Кате подождать пять лет. И эти пять лет провести как можно ближе друг к другу. Например, вместе работая.

— Мне, Ось, конечно, несколько раз посреди этой тирады хотелось встать и уйти, – делилась Румянцева на кухне под чудовищем. – «Гарантий нет, но шансы есть» – так себе перспектива. А где же «о, любовь моя, мы всё преодолеем». Нету! Но, во-первых, Петя был очень серьёзный и собранный. Во-вторых, говорил он, в общем-то, разумные вещи. В-третьих, не теоретизировал, а предлагал конкретные шаги. И всё это так на него не похоже… В общем, никуда я не ушла. А потом он самое главное сказал, только не смейся.

— Хм? – невольно улыбнулась я.

— Он сказал, что я в любой момент могу передумать. Представляешь?

— М-м… Это для тебя шок?