Книга Еще 11 минут радости, страница 131 – Евгения Батурина

Оказывается, лучше не задавать таких вопросов. Потому что ответ обычно вырисовывается один: если объективно, Фрось, есть за что.

За Бестужева. За Митю. За то, что была так себе женой, в общем-то, хорошему мужу. За то, что в ваших с ним долгих «откровенных» разговорах перед расставанием была, как всегда, недостаточно откровенна. За то, что давно и упорно изображаешь с Митей друзей по переписке. За то, что вечно плывёшь по течению, чуть что, глохнешь и жмуришься, пытаешься убежать от проблем, вместо того чтобы принимать или хотя бы искать решения. Конкретики в тебе мало, вот вселенная и отторгает – точнее, просто не замечает.

— Ефросинья Александровна! – услышала я торжественный и радостный голос.

Две проводницы, обе с сияющими лицами, стояли в проходе около нашего ряда. Одна держала поднос с какой-то коробочкой.

— От имени всего экипажа спешим ещё раз принести вам свои извинения… – начала первая.

— И сырники! – закончила вторая. – Сырники от нашего капитана!

Было ощущение, что мы в ресторане, и официанты вынесли именинный торт. Соседка справа немножко похлопала. Сосед слева вытащил один наушник. От смущения и переизбытка внимания мне хотелось спрятаться под кресло В. Но этот метод только что был признан несостоятельным – мною же… Да и проводницы вон какие довольные, вон как хорошо придумали!

Я откинула столик, приняла из рук улыбающейся девушки коробку с сырниками и пластиковую чашечку с кипятком. Поблагодарила, махнув стиком с растворимым кофе, как волшебной палочкой. Сказала: «Ничего себе!»

Сырники от капитана были тёплые и пахли ванилью. И тут стало совершенно ясно, что это запах предстоящей радости. И что вселенная, хоть в целом и строгая, женщину Ефросинью готова простить и даже немножко побаловать. Если та будет вести себя как следует.

Когда самолёт приземлился в Москве (в правильном аэропорту!) и я включила телефон, туда первым делом пришло сообщение от Кати Румянцевой: «Ося, привет! Долетела? Кажется, Петя нашёл нам с тобой работу!»

Бывает, что-то длится и длится, постепенно входит в привычку, застывает в старых декорациях. Кажется, ситуация всегда будет одинаковой. А потом вдруг раз – и она начинает меняться с бешеной скоростью, тебя не спрашивая… Вот так я съездила в Сочи на две ночи, вернулась и выяснила, что мои друзья за это время поразительно многое успели. Например, Ермолаев нашёл нам работу, чтобы Катя Румянцева его не бросила. А на Алейник свалился мужчина.

Я, кажется, не говорила, но Катя Румянцева на два года старше меня (и, соответственно, Ермолаева). Летом 2017 года ей должно было исполниться тридцать девять лет. И к этому событию Румянцева, человек ответственный и предусмотрительный, стала готовиться заранее. Поэтому уже в новогодние каникулы 2017-го решила расстаться с Петей.

— Тридцать девять – это почти сорок, – сообщила ему Катя в отеле, куда они приехали обменяться подарками. – Ты ещё маленький, не понимаешь. Два года я потратила на ожидание. И мало чего дождалась, если откровенно…

— Но я же тебя люблю, – растерянно сказал Петька. По выражению Румянцевой, «таким тоном, каким ребёнок на кассе удивляется, что вот эту вот гору конфет и киндер-сюрпризов мама ему всё-таки не купит».

— Я тебя тоже люблю, – призналась Катя. – Но этого уже недостаточно.