Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 124 – Фил Шрайбер

* * *

Воротник вернули из-за хвоста. Она вылизала его за две ночи до крови, и утром на затылке опять щёлкнула застёжка.

— И долго мне опять в нём ходить? — спросила Гин.

— Пока не заживёт.

Врач пришла в тот же день ещё раз, отдельно от обхода. Она принесла листы, поставила стул так, чтобы Гин её видела не через плечо, и села.

— Прежде чем обсуждать четвёртую жемчужину, я хочу вам кое-что сказать.

Гин подобрала хвосты. Третий слушался хуже остальных.

— На этом можно закончить, — сказала врач. — То, ради чего вас сюда привезли, уже произошло. Хвост есть. Показатели идут ровно шестой день. Если мы остановимся сейчас, я вас долечу, и вы отсюда выйдете.

— А если не остановимся?

— Дальше начинается то, чего никто не проверял. У нас было три приёма, и каждый следующий был хуже предыдущего. Что будет после четвёртого, я не знаю.

— А если снова будет, как в ту ночь?

Врач положила ладонь на листы.

— Я не могу вам обещать, что она не повторится. И не могу обещать, что во второй раз мы успеем. В первый раз мы успели.

Она подвинула листы к Гин и убрала руку. Гин прочитала оба листа сама, сверху донизу. В нижней графе последнего стояло: «пациент ознакомлен». Ниже — «подпись». В графе «подпись» была отметка составителя. Гин посмотрела на свою лапу. Потом на отметку.

— Оставшиеся три жемчужины где будут храниться? — спросила она.

— В сейфе. Они за вами.

— И продолжать или нет — решаю я?

— Решаете вы.

Гин помолчала.

— Дайте мне день подумать.

— День у вас есть, — сказала врач и встала. — Завтра скажете.

Листы она оставила на тумбе.

* * *

Котори привезли в тот же день, после обеда. Сэки сказала об этом утром. Гин попросила убрать пакет с шерстью, спрятать в тумбу листы и переставить миски к стене, а потом полчаса лежала, соображая, что ещё можно убрать. Убрать было нечего.

Он вошёл за Сэки и остановился в дверях. Гин лежала на боку, головой к двери. Выбритая лапа с катетером была сверху; она подобрала её под себя и от этого перекатилась неудобно. Воротник упёрся в матрас и развернул ей голову.

— Не смотри, — сказала она.

Котори посмотрел ещё немного. Потом прошёл, сел на стул и поставил локти на колени.

— Я уже посмотрел, — сказал он. — Теперь просто посижу с тобой.

Он не отворачивался. Пока она говорила, смотрел на неё; когда она молчала, смотрел в окно, где над простынёй оставалась полоса света. Сэки принесла ему чашку тёплой воды и вышла. Котори обхватил чашку ладонями и держал.

— Я тебе кое-что привёз, — сказал он, поставил чашку на тумбу и полез в карман. Он вытащил плоский матерчатый мешочек, потёртый по краю, и положил рядом с чашкой.

— Из ящика в храме. На нём написано «от всего».

— Ты же читать не умеешь. Кто тебе такой подходящий выбрал?

— Мне Нанами прочитала. Я их все ей показал.

— А на остальных что было написано?

— «Лёгкие роды» и «Успех в учёбе».

— Правильно выбрал. — Гин повела ухом. — «Лёгкие роды» оставь в ящике, мне пока хватает.

Котори подвинул мешочек подальше от края и снова взял чашку в ладони. Потом посмотрел ей за спину.

— У тебя теперь три хвоста, — сказал он.

— Три.

Больше он туда не смотрел. Потом он стал рассказывать. Брезент он перебил заново: старый гвоздь вылез, и вылез не первый раз, поэтому он купил в магазине другие гвозди и на этот раз прибил брезент ближе к краю. Продавец сказал, что так и надо было с самого начала.