Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 77 – INDIGO

Остальные молчали. Хорошо чувствовал, как несколько человек бросили на меня быстрые взгляды и снова вернулись к своим экранам. Они явно не понимали, что именно я задумал. Но все они отчётливо поняли, что я задумал что-то.

Это хорошо. Пускай думают.

Гравитационная карта развернулась на большом тактическом экране в трёхметровой голографической плоскости, которая занимала центральную часть передней стены рубки. Астероидный пояс в гравитационном представлении выглядел совершенно иначе, чем в обычном оптическом режиме: никаких серых глыб в чернильной пустоте, никаких отблесков далёкого солнца на ледяных гранях. Только облако неравномерно распределённого вещества, отображённое в псевдоцвете — тёмно-синие узлы там, где концентрация материи была выше, почти белые провалы там, где пояс был разрежен до почти абсолютной пустоты. Совершенно ничего необычного. Камни и льдины, летающие по своим орбитам уже несколько миллиардов лет, не подозревающие о нашем присутствии.

Я недолго смотрел на карту. Потом покрутил её, рассматривая под разными углами.

Опыт — странная вещь. Он не говорит тебе вслух, что именно нужно искать. Он просто задаёт направление для поиска, и твой взгляд останавливается в нужном месте. Мой взгляд остановился на секторе девять — двенадцать по внутренней сетке карты — в тени крупного сдвоенного астероида с обозначением «A-44/B» на навигационной карте.

Гравитационный градиент там был чуть плотнее, чем должен быть. Совсем немного. На несколько сотых процента выше расчётной нормы для данного участка — такое отклонение лежало практически на границе погрешности самого прибора. Разумный, не знающий, что именно ищет, пролистал бы мимо, даже не задержавшись взглядом. Искин, настроенный на поиск тепловых или электромагнитных аномалий, также не выделил бы это — данная область никак себя не проявляла ни в каком ином диапазоне.

Но корабль в режиме полного пассивного молчания, с обесточенными активными системами, с заглушёнными двигателями и охлаждёнными до окружающей среды внешними поверхностями — всё равно остаётся кораблём. Он имеет массу. А масса — единственное, что невозможно спрятать. Один корабль. Возможно, два — если стоят вплотную.

— Искин, — произнёс я, — рассчитай мне аномалию в секторе девять — двенадцать. Превышение расчётной гравитационной плотности. Дай оценку: какой массе это соответствует?

Ответ пришёл через три секунды — именно столько требовалось корабельному вычислительному ядру, чтобы сопоставить данные гравитационного сканера с эталонной моделью данного участка пояса, вычесть известные объекты, статистически обработать остаток и сформулировать вывод.

— Превышение расчётной нормы составляет 0,07 процента от общей массы сектора. Соответствует объекту массой от восьмидесяти тысяч до ста двадцати тысяч тонн.

Старший аналитик Тарен повернул голову. Я видел краем зрения, как мой второй тактик-аналитик Вэй открыл рот — и закрыл, не сказав ничего. Тарен была молод — моложе, чем большинство офицеров в этом звании. Сейчас он явно что-то сформулировал, но промолчал. Вместо него заговорила Корсак:

— Адмирал, это может быть всего лишь невидимая нам выпуклость астероида. Отклонение невелико, погрешность сканера при такой дальности составляет порядка трёх-четырёх сотых процента. Мы фактически на границе достоверности.