Книга Дикарка для Альфы, страница 39 – Рая Вельс

— Здесь безумно красиво, — почти шёпотом призналась она.

Старик поднял глаза к вершинам сосен, над которыми плыли пушистые облака.

— Красота всегда здесь, милая. Просто люди слишком часто разучиваются её замечать.

— А вы? — Нея взглянула на него с теплотой.

— А я более полувека пробыл под этими кронами. Наверное, потому и не разучился радоваться каждой мелочи.

Они успели сделать ещё лишь пару шагов, когда неподалёку в густых кустах отчётливо и сухо хрустнула ветка.

Нея мгновенно повернула голову на звук. Вся её поза в секунду стала чуткой и напряжённой.

— Там кто-то есть.

— Есть, — абсолютно спокойно отозвался дед, даже не замедлив шага.

Спустя мгновение из-за пышных еловых лап грациозно выступила стройная косуля. Она замерла всего в нескольких метрах от тропы и, настороженно вскинув изящную головку, уставилась на девушку огромными, бездонными влажно-тёмными глазами.

Нея затаила дыхание, боясь спугнуть это дивное создание.

Лесное животное вовсе не выказывало страха. Косуля смотрела на девушку так пристально и осознанно, что у Неи перехватило дух — в этом внимательном взгляде прослеживалось что-то удивительно, почти по-человечески знакомое. Нея сама не поняла, почему её нога сделала невольный шаг вперёд. Ей не хотелось гладить или пугать животное — ей просто нестерпимо захотелось стать чуточку ближе, словно между ними натянулась невидимая, но прочная нить родства.

Однако едва девушка качнулась вперёд, косуля плавно отвернулась и бесшумными, невесомыми прыжками растворилась в заснеженных сумерках леса.

Старик долго смотрел ей вслед, а затем негромко, с глубоким смыслом изрек.

— Надо же... Смелая какая. Обычно они ни за что не подходят так близко к чужакам.

Фальшивое пламя

Прошло два дня. Всего сорок восемь часов, но Дамиру казалось, будто минула целая вечность.

Эти двое суток превратились в непрерывную, изматывающую войну с самим собой. Волк не находил себе места и буквальным образом сходил с ума от вынужденного бездействия. Зверь бесновался где-то под рёбрами, требуя лишь одного — немедленно вернуться за своей парой. Он то с глухим рыком метался внутри, заставляя Дамира сжимать кулаки до белых костяшек, то неожиданно замирал, словно жадно вслушивался в далёкий, недоступный человеческому слуху зов.

Дамир прекрасно понимал причину этого безумия, но продолжал стягивать узел контроля всё туже. Принять человеческую девушку как свою истинную означало предать всё, во что он верил всю жизнь, перечеркнуть законы стаи и собственное понятие о чистоте крови. Но чем сильнее человеческий разум упрямился, тем жёстче волк выжигал его изнутри, превращая каждые прошедшие сутки в сплошной ад.

Стоило отвлечься от дел хотя бы на мгновение, как перед глазами неизменно возникал один и тот же образ: промокшие белые волосы, невероятно синие глаза, в которых отчаянно боролись страх и упрямство, и хрупкий силуэт той странной воспитанницы.

«Нея... Нея Андреевская», — против своей воли вспоминал он слова директора.

Нея. Красивое, нежное имя, звучавшее словно тихий шелест зимнего ветра. В нём было что-то чистое, неуловимое и манящее. Дамир ловил себя на том, что мысленно повторяет его вновь и вновь, пробуя на вкус каждый звук, и от этого неосознанного смакования внутри всё переворачивалось.