Книга Дикарка для Альфы, страница 31 – Рая Вельс

Эти мысли нахлынули настолько внезапно, что Нея испуганно замерла, а где-то в самом тайном уголке её сознания едва слышно, но с невероятной надеждой прошелестел тихий чужой голос: «Как было бы прекрасно... если бы он нас полюбил...»

Нея не сразу поняла, отчего так резко изменился его взгляд.

Ещё секунду назад в чёрных, непроницаемых глазах мужчины теплилось нечто такое, от чего у неё сладко замирало сердце — он смотрел так, будто после долгих лет поиска наконец нашёл нечто бесконечно ценное. Однако теперь это странное тепло исчезло без следа. Мужчина медленно прищурился, вдумчиво вглядываясь в её лицо, словно пытался отыскать в нём разгадку некоего мучительного вопроса. Затем он едва заметно втянул носом воздух, и на его лице промелькнула тень растерянности, которая тут же сменилась жёсткой, холодной сосредоточенностью.

Его волк не мог ошибиться — за всю жизнь этого не происходило ни разу. Запах, исходивший от беловолосой девушки, был тем самым единичным ароматом, который невозможно спутать ни с чем иным на свете — ароматом истинной пары. Но чем дольше Дамир вглядывался в неё, тем отчетливее и тревожнее становилась уверенность: происходит невозможное.

Он не ощущал в ней самого главного. В ней не было присутствия волчицы, не слышалось дыхания зверя, не улавливалось той древней силы, которая неизменно жила в каждой женщине их рода. Перед ним стояла обычная человеческая девушка, и эта реальность рушила все устои, по которым он жил.

Осознание случившегося обрушилось на Дамира с такой сокрушительной силой, что на несколько мгновений он потерял связь с внешним миром. Голоса людей, встревоженный лепет директора, тяжёлое дыхание парня — всё это отступило за невидимую непроницаемую стену. Осталась лишь хрупкая незнакомка, чей запах сводил его волка с ума, и жестокая правда, в которую разум отказывался верить.

Губы Дамира сжались в сухую тонкую линию, а взгляд окончательно остекленел. Где-то в глубине груди клокотало глухое рычание, но обращено оно было уже не к парню, посмевшему протянуть руки к его паре. Оно рвалось выше — к самой Луне, веками соединявшей истинных, к судьбе, которая одним решением перечеркнула всё, во что он верил.

Всю жизнь Дамир был убеждён: смешение человеческой и волчьей крови ведёт к вырождению рода. Он лично добивался того, чтобы такие союзы осуждались, повторяя молодым оборотням, что Альфа обязан думать не о чувствах, а о будущем стаи, сохраняя чистоту крови любой ценой. Эти принципы стали стальной основой его характера. И теперь Луна, перед чьей волей склоняются все кланы, словно насмехаясь, связала его нитью с человеческой девушкой.

По лицу Дамира пробежала едва заметная тень. То восхищение, что недавно вспыхнуло в его глазах, погасло окончательно, а его место заняла холодная, болезненная решимость человека, принуждённого к выбору, которого он не просил.

Нея невольно сделала шаг назад. Она не могла понять причины, но ощущение было таким, будто перед ней в мгновение ока оказался совершенно иной человек. Если только что он смотрел на неё с необъяснимой нежностью, то теперь его взгляд разил холодом и скрытой враждебностью, отчего по спине девушки побежали колючие мурашки.

Не роняя больше ни слова, Дамир резко отвернулся.

— Мы уходим, — отчеканил он ровным, ледяным голосом, даже не взглянув на директора.