Книга Дикарка для Альфы, страница 101 – Рая Вельс

Сквозь пыльные стёкла окон пробивалось мягкое розово-голубое сияние рассвета.

Нея медленно открыла глаза. Первое, что она почувствовала, — уютное тепло, окружавшее её со всех сторон.

Дамир всё ещё спал рядом. Во сне с его лица исчезла привычная суровость: разгладилась упрямая складка между бровей, губы больше не были сжаты в жёсткую линию, а тёмные ресницы отбрасывали лёгкие тени на скулы. Таким — спокойным, расслабленным, без привычной настороженности во взгляде — Нея видела его впервые.

Она замерла, боясь пошевелиться и разрушить эту удивительную тишину. Несколько долгих мгновений просто смотрела на мужчину, рядом с которым встретила это утро, и вдруг поняла, что внутри неё рождается нечто совсем иное. Уже не благодарность за спасение, не робкая привязанность и даже не та необъяснимая тяга, что с первой встречи заставляла искать его глазами. Это чувство было глубже. Тише.

Ей вдруг захотелось, чтобы таких утр было ещё много. Чтобы он вот так спал рядом, чтобы за окнами шумел лес, чтобы никуда не нужно было бежать и никого бояться.

Чтобы это стало её жизнью.

Допрос на равных

Комната не имела окон. В ней не было ничего, кроме двух тяжёлых стульев, массивного кованого стола и тусклой лампы под потолком, заливавшей серые бетонные стены желтоватым светом.

Тяжёлая металлическая дверь отворилась без единого звука.

Аркадий Вольфович переступил порог. Тёмный костюм, расстёгнутое пальто, спокойное лицо — ничто в его облике не выдавало того, что творилось внутри. Подвальная прохлада его не беспокоила. Холод, который он носил в себе последние семнадцать лет, был куда сильнее.

Мужчина, сидевший за столом, даже не вздрогнул. На нём не было наручников. Никто не связывал ему руки и не применял силы — Аркадий распорядился об этом намеренно. Ему хотелось увидеть Самойлова не загнанным пленником, а человеком, вынужденным самостоятельно решать, насколько опасны те, в чьих руках он оказался.

Аркадий остановился у стола, разглядывая человека перед собой.

На снимках двадцатилетней давности Виктор Николаевич Самойлов выглядел крепким мужчиной с тяжёлой прямоугольной челюстью, цепким взглядом и упрямой складкой у рта. Теперь перед Аркадием сидел поседевший, заметно осунувшийся человек. Возраст оставил свои следы, но не смог окончательно стереть прежнюю военную выправку: спина оставалась прямой, плечи — расправленными, а выцветшие серые глаза смотрели спокойно и внимательно.

Слишком внимательно.

Самойлов не разглядывал помещение и не косился на дверь. Не требовал объяснений, не спрашивал, кто его задержал и зачем привёз сюда. Он просто смотрел на Аркадия и ждал.

И это говорило о нём куда больше, чем испуг или возмущение.

Аркадий отодвинул стул и неторопливо сел напротив. Положил руки на полированную столешницу и чуть подался вперёд.

— Самойлов Виктор Николаевич, — произнёс он негромко. — Разведывательное подразделение, чеченская кампания, награды, выслуга. После увольнения со службы — работа в охране лесопромышленного холдинга. Последние годы — на одном из северных участков. Биография спокойная. Почти образцовая.

Самойлов едва заметно усмехнулся.

— Впечатляет. Только всё это можно найти в моём личном деле.

— Можно, — согласился Аркадий. — Но в личном деле нет того, ради чего вы здесь.